Дневник Софи Кнорринг. Октябрь 1841.
← Читать Сентябрь, 1841 | Продолжение →
Начат около 1 мая 1841 г., в поместье ее родителей Пашлеп, окончен около 1 марта 1842 г. В СПб *. Первооткрыватель этого документа и составитель подробных комментариев к тексту — историк Сергей Гаврилов
Октябрь 1841
* Наведите курсор на выделенный жирным текст, чтобы увидеть комментарии. На мобильных устройствах нажмите и удерживайте палец на выделенном тексте, пока читаете комментарий, затем отпустите.
1-е, Четверг.
Всю первую половину дня я была с мамой в лавках, чтобы купить Луизе что-нибудь на день рождения. Утром немного шел дождь, но позже погода совершенно прояснилась. Я заказала себе шляпку у мадам Тромбат. К обеду мы были одни, после застолья мама пошла навестить дедушку, а оттуда в кондитерскую, где мы пили наш шоколад; потом погода наладилась, и мы пошли вниз по Першпективе [Невскому проспекту] к Ришару [?], там великолепный магазин, где продаются вазы, часы, канделябры и тысяча мелочей, очень много вещей из малахита. Когда мы вернулись, мы застали дядю Понтуса и Карла, они выпили здесь чаю и вскоре снова уехали.
2-е, Пятница.
Ночью в три часа меня разбудила тетя Минна, которая приехала из Дерпта с фрау Рюдигер. Я уступила ей постель и обустроила ее для нее, а сама в 5 часов прилегла на большой диван. Должна признаться, что тетя Минна мне весьма нравится; вскоре после кофе она уехала. В первой половине дня было несколько визитов… я снова брала урок пения. К обеду здесь были тетя и дядя Овандер со всеми детьми и тетя Аннетта; к чаю был Карл, дядя Овандер был невыносим. В этот день я снова брала урок пения.
3-е, Суббота.
Погода испортилась, весь день были одни дома; вечером мама с Луизой поехали к тете Йетте, я осталась с тетей Минной дома, мы так прекрасно проболтали весь вечер. Она много рассказывала мне о своем нынешнем положении, о своей юности, [вели] любимые беседы и т. д. Поздно вечером я поделилась обсужденным с дорогим дедушкой.
4-е, Воскресенье.
Погода была очень хорошей, утром я пошла с тетей Минной к Фромману в Петрикирхе [лютеранскую церковь Св. Петра]; проповедь была совершенно великолепной, но она не слишком обращалась ко мне, [говоря] о людях; после этого я ждала Тамбурини до 3 часов.
Я по- теряла на этом немало времени. Мы оделись, чтобы пойти пешком в театр, но Театральная площадь была такой грязной, что мы повернули назад и были рады снова [оказаться] к обеду одни дома. Вечером пришла тетя Йетте со своими детьми.
6‑е, понедельник.
погода прохладная…
19-е, Воскресенье.
Рано утром встали, был очень сильный туман, который, однако, вскоре рассеялся. В 10 часов мы с дедушкой и тетей Аннеттой поехали в Смольный монастырь (Smolneykloster), чтобы осмотреть его. Церковь, как и месса с великолепным пением хора певчих, глубоко растрогала меня до слез. Оттуда мы осмотрели весь дворец; всему, что мы видели из чистоты и великолепия, там [остается только] поражаться. После того как мы до 3 часов бродили там, мы нанесли еще визит мадам -ской [нрзб.], чтобы поблагодарить за разрешение.
В 5 часов у меня был урок пения; к обеду мы поехали к тете Луизе, где мы были в семейном кругу и весьма приятно провели вечер. На обратном пути домой, в вечерний час, у Исаакиевской церкви (Isakskirche) наши лошади внезапно упали, и нам пришлось пересесть в дрожки.
20-е, Понедельник.
Погода сносная, в 1 час я брала урок. Тетя Луиза приходила сюда с барышнями (Demoiselles), вечер мы были… (запись обрывается)
21-е, Вторник.
В первой половине дня в лавках [в Гостином дворе], к обеду к тете Луизе. Вечером пришел некий господин Штенгер; довольно много музицировали и работали. Я много беседовала и говорила с мамой о том, не стоит ли мне остаться здесь [в Петербурге].
22-е, Среда.
В первой половине дня мама снова улаживала кое-какие дела; к обеду Иван Анд[реевич] и Овандер с детьми. К чаю пришла тетя Луиза с барышнями, работали и болтали, затем они уехали. Мы не ложились еще довольно долго, но едва всё стихло, как мы увидели ужасный пожар на Васильевском острове (Wasily-Ostrof), пламя было совершенно отчетливо видно на горизонте; мы не спали до 5 часов [утра], горело на 14-й линии.
24-е, Четверг.
(Пропущено число 23) Погода довольно хорошая, мама выезжала в первой половине дня, и к обеду Константин был у нас, вечером мы поехали во французский театр, где мы видели знаменитых актрис мадам Аллан и Мейер, мадам Верне и т.д. Я необычайно веселилась, Элен была с нами; а тем временем, когда мы вернулись домой, мы застали здесь тетю Луизу. Они пили чай и уехали.
24-е, Пятница.
Перед застольем мама поехала к тете Пизаровиус, к обеду был Иван Андреевич; после обеда пришли тетя Йетте и тетя Луиза, мы болтали весь вечер.
25-е, Суббота.
Погода довольно сносная. В первой половине дня у меня был Тамбурини; после того как я отменила [занятие?], здесь был Корнелиус. Тетя Луиза пришла с барышнями и забрала нас к себе на обед. Мама и остальные пошли на чай к тете Йетте. После застолья немного музицировали, затем работали; тетя Луиза была очень приветлива. Карл был во французском театре, вечером Аннетта пришла за нами.
26-е, Воскресенье.
Мы намеревались поехать к Нильсену [пастору], но были настолько измотаны, что остались дома, тем более что маме нездоровилось; она провела богослужение и прочитала нам проповедь; у бабушки было несколько визитов, мы прилегли на пару часов, к обеду поехали к тете Луизе, Николай Кнорринг тоже был там, а также мадам Пезаровиус. После застолья пришел Давид Кнор[ринг] с Юлианой, и господин Штенгер. Музицировали и работали, Штенгер рисовал, Элен кокетничала с Николаем, фрейлейн фон Р. точно так же немного с Карлом. Короче говоря, каждый был по-своему занят, я же забавлялась и находила удовольствие в том, чтобы за всеми наблюдать, у меня при этом были свои собственные мысли. Вечером, когда бабушка уже уехала, мы очень веселились, танцевали галоп, полонез и т.д.
Дневник Софи становится всё более кинематографичным. На этой странице она описывает визит в Смольный монастырь и слезы от пения хора, аварию экипажа у строящегося Исаакиевского собора.
Также мы видим, что душевные раны от расторгнутой помолвки заставляют Софи всерьез обсуждать с матерью возможность вообще не возвращаться в Эстляндию и остаться жить в столице.
Работа со старинными дневниками порой оборачивается настоящим историческим расследованием. В записи от 22 февраля Софи мимоходом упоминает пугающее ночное зрелище: «Едва всё стихло, как мы увидели сильный пожар на Васильевском острове… мы не спали до 5 часов утра, горело на 14-й линии». Имея на руках точные координаты: дату и место, мы обращаемся к официальной хронике тех дней. Поиск по старой периодике в «Яндекс.Архивах» дает поразительный результат: в номере газеты «Русский инвалид» обнаруживается подробнейший полицейский рапорт об этой самой ночи.
За сухими строками казенного протокола открывается подлинная драма, зарево которой семья баронессы с ужасом наблюдала из безопасного окна. Огонь, вспыхнувший во дворе купца Соколова, из-за шквального ветра мгновенно охватил соседние здания, потребовав вмешательства двенадцати пожарных команд. Газетная хроника навсегда сохранила человеческое измерение этой трагедии: заблокированный пламенем студент Академии художеств был вынужден выпрыгнуть из окна второго этажа, а городовой унтер-офицер Малафеев, рискуя жизнью, вынес из горящей квартиры женщину с двумя дочерьми.
27-е, Понедельник.
В первой половине дня с мамой в лавках [Гостином дворе]. После завтрака здесь была тетя Луиза с барышнями, Георг Б. был здесь, к обеду у нас была тетя М…, мадам Лемм нанесла маме визит. К вечеру пришли мадам Пезаровиус и фрейлейн Кнорринг, господин Белекович [?], мы пили отличный чай и болтали… всё было весьма любезно и занимательно, мы работали, и я немного пела, хотя и не очень хорошо, так как сильно простудилась. Поздно вечером на минутку зашел Карл, я очень хорошо повеселилась.
28-е, Вторник.
Утром мы узнали, что тетя Луиза очень не- здорова, поэтому мама перенесла свою поездку на четвертое число; после долгих колебаний [туда-сюда] я стала решительной петербурженкой, я весь день была очень прилежна. Погода очень неприветливая, весь день шел дождь. Тетя Минна делала все покупки для мамы, которая была еще сильно простужена. Весь день паковали вещи и шили. К обеду Аннетта и Йетте Б. были у нас, к чаю пришла мадам Коллинз, мы провели вечер за приятной беседой; бабушка поехала к тете Луизе, которая была весьма нездорова.
29-е, Среда.
Утром упаковали последнее, затем поехали с мамой в лавки; я купила себе платок и платье из (mousseline de laine) Оттуда я поехала с тетей Йетте в Английский магазин, чтобы купить сигары для дяди; было уже совершенно темно, когда я вернулась домой. После застолья к нам пришли тетя Йетте, Фридрих и Аннетта. Мы вчетвером и тетя Йетте поехали на часок к тете Луизе, чтобы попрощаться, что очень истощило [сильно подействовало на] тетю Луизу. Мы вечером довольно долго [пробыли] вместе.
В эти три дня семья активно готовится к скорому отъезду: время проходит в бесконечных сборах вещей, шитье и прощальных покупках. Из-за ненастной погоды, собственной простуды и серьезного нездоровья тетушки Луизы маме даже приходится перенести свою поездку на несколько дней. Однако, несмотря на суету и недомогания, вечера героиня проводит в теплом кругу родственников и знакомых, наслаждаясь беседами, чаепитиями и нанося последние визиты перед скорым расставанием.
30-е, Четверг.
Когда мы встали, погода была довольно хорошей, и дорогая, приветливая мама решила все же остаться в этот день; я тоже была рада начать свой новый год [встретить день рождения] здесь, с дорогой матерью. В первой половине дня пришли несколько человек поздравить нас [пожелать счастья]. К обеду здесь были Иван Андр. и т[етя] А[ннетта]; после застолья пришли тетя Йетте, Луиза, Элен, г-жа Рюдигер и Виктор К[ильхен].; мы болтали и работали. Поздно вечером, когда уже все уехали, тетя Йетте, Иван Андр. и остальные выпили шампанского за мое здоровье и за счастливый путь для мамы.
31-е, Пятница.
Утром встала очень рано, ночью выпал первый снег. Мама хотела выехать в 7 часов, но лошади пришли только к 9 часам. Тетя Аннетта и Иван Анд. были здесь, Георг Бахерахт тоже пришел. Наконец в половине десятого моя дорогая, милая, добрая мама уехала, после того как мы трогательно попрощались друг с другом. Бабушка была очень растрогана, но вскоре успокоилась. Этот день показался мне очень длинным. Бабушка [и] тетя Аннетта остались еще на несколько часов с нами, тетя Йетте тоже зашла на часок. К вечеру мы поехали к тете Луизе, которая еще лежала в постели. После чая мы уехали; я была рада, когда добралась до своей постели, я была очень уставшей и измученной. Я горячо помолилась за маму и уснула.
Помимо походов во французский театр, покупок в модных магазинах и танцев, здесь скрывается главный жизненный поворот: Софи принимает судьбоносное решение не возвращаться в Эстляндию вместе с матерью!
Она решает избежать позора и косых взглядов из-за разорванной помолвки с Курзелем и остается жить в столице. Она сама гордо называет себя «решительной петербурженкой»!
Завершающие строки дневниковой записи показывают сильную эмоциональную усталость Софи от проводов, но вместе с тем начало её новой, независимой жизни.
Все комментарии к статье
1. Покупки на Невском («die Perspective»): Дамы гуляют по Першпективе (так немцы часто называли Невский проспект на французский/немецкий манер). Они пьют горячий шоколад в модной кондитерской (возможно, у Вольфа и Беранже), а затем идут в «великолепный магазин», чтобы полюбоваться часами, канделябрами и изделиями из малахита. Именно в 1830–1840-е годы в Петербурге бушевала «малахитовая лихорадка» (после открытия Демидовым крупных залежей), и такие сувениры были пиком моды.
2. тетя Минна (Вильгельмина) – еще одна сестра матери Софи. Не замужем.
3. Петрикирхе (Petrikirche): В воскресенье они идут слушать проповедь в Петрикирхе, главную лютеранскую церковь Святого Петра на Невском проспекте, которая была духовным и светским центром всей огромной немецкой диаспоры Петербурга. Здание, сохранившееся до наших дней, было построено совсем недавно, в 1838 году и сохранилось до наших дней!
4. Грязь Театральной площади: Великолепная деталь реального, непарадного Петербурга. Девушки красиво одеваются, чтобы пешком дойти до Большого (Каменного) театра (на нынешней Театральной площади,не месте здания консерватории). Но осенняя петербургская распутица рушит их планы, площадь была so schmutzig (такой грязной/залитой грязью), что барышням в длинных платьях и тонких туфельках пришлось с досадой развернуться и пойти домой.
5. Смольный монастырь и хор: В Смольном монастыре располагался знаменитый Воскресенский девичий институт (Смольный институт благородных девиц). Храм и пение воспитанниц, которые иногда участвовали в хоре, традиционно привлекали петербургскую светскую публику. Дворцом («Palais») Софи называет монументальные барочные постройки монастырского ансамбля работы Растрелли.
6. Авария у Исаакиевского собора: Лошади их экипажа внезапно упали у «Isakskirche». В 1841 году собор находился в самом разгаре грандиозного и затяжного строительства (возводился Огюстом Монферраном). Вокруг была огромная строительная площадка, тяжелые блоки, леса и разбитая подводами дорога, что и могло стать причиной падения экипажных лошадей в вечерней темноте.
7. Штенгер — Кто-то из старших сыновей Фридриха Вильгельма ( Фёдора Андреевича) фон Штенгера, генерал-майора (1828), коменданта города Гатчина (с 1821 года до поступления Гатчины в ведомство Министерства императорского двора), и баронессы Юлиане Софии Хелене фон Таубе. Между прочим, отец Федора Трепова, петербургского обер-полицмейстера. Вероятнее всего, здесь: сын Wilhelm Theodor (Василий Федорович) von Stenger (1813 — 1865) фон Штенгер – в это время ротмистр Гатчинских кирасир (т. н. «Синие» кирасиры). Впоследствии Полковник, Чиновник особых поручений при Санкт Петербургском обер-полицмейстере. Полицмейстер 3-го отделения.
8. Планы на жизнь: Упоминание «Я много беседовала и говорила с мамой о том, не стоит ли мне остаться здесь» показывает, в каком смятении находится Софи. После разорванной помолвки с Курзелем возвращение в провинциальный эстляндский Пашлеп, где все будут обсуждать этот скандал, ее явно пугает, и она всерьез обдумывает вариант переехать к столичным родственникам.
9. Пожар на Васильевском острове: Фантастическая документальная деталь реального Петербурга! Софи с семьей не спят до 5 часов утра, в ужасе наблюдая с другого берега Невы зарево пожара на 14-й линии Васильевского острова (Wasily-Ostrof). Нашлось документальное свидетелство этого пожара: «Петербургскія происшествія. 22 числа, въ 12 часу ночи, Васильевской Части 5-го квартала, между 13-й и 14-й линіями, по Большому Проспекту, въ домѣ купца Соколова, внутри двора, изъ деревяннаго сарая показались сильное пламя и дымъ. Прибывшими пожарными командами 12 Частей и 2-хъ резервовъ сильный огонь найденъ уже распространившимся на смежный съ горѣвшимъ сараемъ деревянный двухъ этажный домъ, по 14-й линіи, на надворный каменный флигель и на двухъэтажный же деревянный домъ по Большому Проспекту, принадлежащій то же Соколову; столь сильное пламя съ трехъ сторонъ угрожало большою опаснастію смежнымъ съ домомъ Соколова деревяннымъ ветхимъ строеніямъ, принадлежащимъ къ Дому Трудолюбія,-складкѣ большаго запаса дровъ Морскаго Корпуса, деревянному дому Чиновницы Волошиной и каменному двухъ-этажному дому его же Соколова, по 14-й линіи. — Дѣйствіемъ пожарныхъ командъ, распространеніе пожара, сильно-упорствовавшаго отъ бывшаго порывистаго вѣтра и многоиастроеннаго безъ разрывовъ во дворѣ деревяннаго строенія, къ двумъ часамъ пополуночи остановлено. Сгорѣлъ до основанія двухъ-этажный деревянный домъ, по 14-й линіи, въ коемъ былъ питейный домъ и принадлежащія къ нему службы съ значительнымъ запасомъ хлѣба; въ надворномъ каменномъ флигелѣ сгорѣли стропила и потолки; — сняты крыши: съ каменнаго дома по 14-й линіи, съ деревяннаго по Большому Проспекту, и съ деревянныхъ службъ, прилегающихъ къ саду Дома Трудолюбія, и оторвано нѣсколько загорѣвшихся тѣсницъ съ деревяннаго дома Чиновницы Волошиной; прочія всѣ сосѣднія зданія и дома остались невредимы, кромѣ палисада Дома Трудолюбія, который въ нѣсколькихъ мѣстахъ былъ разобранъ для проѣзда пожарнымъ инструментамъ. — Жившій въ домѣ Соколова пансіонеръ Академіи Художествъ Н. П., не имѣя выхода по загорѣвшейся деревянной лѣстницѣ, выскочилъ изъ 2-го этажа въ окно, переломилъ себѣ правую голень, и былъ отправленъ тотчасъ же для пользованія въ больницу Св. Маріи Магдалины. Старшій городовой унтеръ-офицеръ 5-го квартала Степанъ Малафеевъ, съ двумя пожарными, подвергая себя опасности, бросился по лѣстницѣ, объятой уже пламенемъ, въ квартиру, занимаемую Чиновникомъ Гусевымъ, и спасъ жену его, съ двумя дочерьми. — При дѣйствіи ушибено два брантмейстера и трое рядовыхъ пожарной команды. (Полиц. В.)» — Русский инвалид. 1813-19171841№ 252
10. Французский театр и суперзвезды: Софи упоминает актрис «Mme Allan» и «Mme Vernet». Французским театром по факту был Михайловский театр, открытый в 1833 году, в репертуаре которого были в основном французские водлевили, в исполнении французских же артистов. Софи, в числе прочих, упоминает Луизу Розалию Аллан-Депрео — абсолютную суперзвезду Михайловского театра в Санкт-Петербурге в 1830–1840-х годах. Portrait of French actress Louise-Rosalie Despréaux, 1833? Lithograph by: Léon Noël. Collection of print | British Museum Французская труппа была невероятно модной, и визит туда был обязательной частью светской программы.
12. Сцена с флиртом: Воскресный вечер 26 октября описан просто блестяще. Пока одни рисуют, а другие играют музыку, кузины и знакомые вовсю кокетничают с кавалерами. Софи, как умудренная недавней любовной драмой девушка, не участвует в этом, а с иронией сидит в стороне: «каждый был по-своему занят, я же забавлялась и находила удовольствие в том, чтобы за всеми наблюдать, у меня при этом были свои собственные мысли».
13. мадам Лемм – возможно, Луиза Доротея, урожденная фон Хиршхейдт, жена Эдуарда Лемма, мать выдающегося российского востоковеда Оскара Лемма, основоположника российской коптологии.
14. Мода 1840-х годов: В Гостином дворе («в лавках») Софи покупает себе платье из шерстяного муслинан (mousseline de laine) — это тончайшая шерстяная или полушерстяная ткань, которая была писком европейской и петербургской моды в ту эпоху.
15. Английский магазин: Отправиться в «Английский магазин» (Englische Magazin) на Невском проспекте, чтобы купить дяде импортные сигары — это признак роскоши. Английский магазин славился самыми дорогими и качественными заграничными товарами в столице.
15.1 «Решительная петербурженка»: Запись от 28 октября — важнейший момент во всем дневнике. Софи пишет: «nach langem hin u. wieder war ich eine entschloßne Petersburgerin» (после долгих колебаний туда-сюда я стала решительной петербурженкой). Пока ее мать пакует сундуки, чтобы вернуться в Эстляндию, Софи принимает смелое решение остаться в столице! Очевидно, перспектива возвращения в провинцию, где все соседи будут обсуждать ее разорванную помолвку с Курзелем, пугала ее больше, чем жизнь вдали от родителей.
16. День рождения Софи: Фраза «mein neues Jahr hier zu beginnen» (буквально: начать здесь свой новый год) подтверждает, что 30 октября — день рождения Софи. Ей исполнися 21 год. Гости приходят «пожелать счастья», а вечером самые близкие родственники пьют шампанское за её здоровье (meine Gesundheit). Это очень теплый и радостный семейный праздник перед долгим расставанием.
17. Шампанское: Упоминание шампанского (Champagner) подчеркивает аристократический статус семьи. В 1840-е годы в Петербурге французское шампанское (чаще всего «Вдова Клико» или «Рёдерер») было дорогим удовольствием и атрибутом особых торжеств — таких, как день рождения и проводы.
18. Первый снег и разлука: 31 октября приносит в Петербург первый снег (der erste Schnee). Это создает невероятно кинематографичную сцену прощания: свежий снег, задержка почтовых лошадей на два часа и трогательные слезы всей семьи. Мать уезжает (вероятно, обратно в Эстляндию, к суровому отцу), а Софи остается жить в столице под опекой многочисленных тетушек и дедушки.
19. Георг Бахерахт – двоюродный брат матери Софи, племянник бабушки, урожденной Бахерахт. Бахерахты – купеческая династия Петербурга голландского происхождения. В российской историографии известн дядя бабушки — Андрей Гаврилович Бахерахт (1726, Петербург 1806, там же) главный доктор Балтийского флота, тайный советник, и троюродный брат Софи Вильгельм Бахерахт, российский посол в Швейцарии. О Терезе Бахерахт-Лютцов, урожденной Струве, сыгравшей драматическую роль в судьбе Лермонтова, см. отдельно.
Национальный архив Эстонии (EAA). Ф. 1334. Оп. 1. Д. 78. EAA.1334.1.78 Tagebuch der Sophie von Knorring. [Дневник Софии фон Кнорринг. Том II] (1841–1842 гг.).
Великолепное продолжение путеводителя по Санкт-Петербургу 1840-х годов.
Здесь есть всё: прогулки по Невскому проспекту («Першпективе»), горячий шоколад в кондитерских, восхищение малахитовыми вазами, осенняя петербургская грязь на Театральной площади.