Глава VIII. Венецианский гамбит и отложенная партия: узник замка Монс, венский эндшпиль 1846–1851 годов и большая игра графа де Рионзини.
В прошлой главе мы оставили семейство Дерионзини (de Rionzini / de Rion Zini) в любопытном положении. Позади остались полвека московских мытарств: двенадцатилетний сирота из датской Альтоны (Altona) и ганзейского Любека (Lübeck) Клементий Павлович Дерионзини (Clemens Augustus de Rionzini, 1744–1816) успел выучиться в Москве чеканить золотые и серебряные табакерки, обвенчаться с вольноотпущенной вдовой Афимьей Фёдоровной Зыбиной и окончить дни на казенном призрении в Странноприимном доме графа Шереметева. Его неугомонный сын Гаврила Клементьевич пережил в Москве нашествие Наполеона в 1812 году, а в 1814 году стал фигурантом уголовного следствия, благодаря которому на свет всплыл целый сундук со старинными европейскими паспортами и метриками его деда — бумагами, оказавшимися для московских следователей достаточным доказательством его графского достоинства. Оставив позади судебные передряги, Гаврила женился на казенной повивальной бабке Александре Михайловне Васильевой. А их первенец — сенатский канцелярский служитель и владимирский помещик Александр Гаврилович Дерионзини, женившись на падчерице поручика Людвига Карловича фон Штральборна Марье Петровне Лялиной, в 1846 году решился потребовать через Российское императорское посольство официального подтверждения своего графского титула в Вене.
Полный текст «Перевода доказательства титула» (паспортов и метрик 1727–1752 гг.) из следственного дела 1814 года (ЦГА Москвы, вязка 493, дело № 106481, л. 6–13):
Переводъ.
Мы, консулы и наместники в губернии города Тулона (Toulon), полицеймейстры и управляющие Валдердена (Val d’Ardenne / Dardenne). Свидетельствуем и удостоверяем, кому надлежит, что г-н граф Аннибал Рион де Зини (Annibal Rion de Zini), из Вениза [Венеции] (Venise / Venezia), 20-ти летнего возраста, росту среднего, и Степан Дори (Stephan Dory), слуга его, выезжают из сего города в Ниццу (Nice). Просим управляющих, губернаторов, мэров и консулов и прочих, кого следует, чинить им свободный пропуск и беспрепятственное пребывание. В уверение чего и дано им сие свидетельство за подписанием нашим с приложением герба городской печати, за скрепою секретаря и архивариуса правительства. В Тулоне 30-го сентября 1727.
Енно, консул (Enno). По приказанию господ консулов — Туссейн (Toussaint).
(Скрепа внизу: Съ подлинныхъ перевелъ канцеляр[истъ]…)
Мы, главные и старшины города Лилля (Lille) во Фландрии (Flandria), уведомляем и удостоверяем, кому надлежит, что г-н граф Аннибал Рион де Зини (Annibal Rion de Zini), уроженец города Венеции, около двух месяцев в сем городѣ жительствуетъ; на что потребовал от нас свидетельство для свободного переезду в предпринимаемом им пути, выдали мы ему сие с приложением герба городской печати. Декабря 28-го дня 1730.
Подписал: Ле Руа (Le Roy).
Восемь человек в городе Лилле во Фландрии объявляем и удостоверяем, кого надлежит, что в сем городе нет никакой заразительной болезни и что г-н граф Аннибал Рион де Зини, едучи из Бена (Bain-de-Bretagne) по свидетельству г-на Жиллеса Роберта (Gilles Robert), гонец, и г-на де Ламбили (de Lambilly), градоначальника и единственного судьи магистрата Марзельерского, Бенского и полицейского баронства (Baronnie de La Marzelière et de Bain), помощника Его Превосходительства Бретанской провинции и Бенского департамента (Subdélégué de l’Intendant de Bretagne au département de Bain), находится в сем городе. По требованию его у нас свидетельству дали ему сие, и просим кого надлежит… давать ему свободной пропуск. Во уверение чего приложена печать упомянутаго города и подписано нашим письмоводителем. Мая 19-го дня 1730.
Управы Вюльпюдеман (Vulpudeman).
Мы, мэры и старосты города Блуа (Blois), удостоверяем, кого надлежит, что г-н граф Аннибал Рион де Зини (Annibal Rion de Zini), уроженец города Венеции, пребывал в сем городе 15 дней и объявил нам, что желает завтрашний день выехать для продолжения своего пути; во уверение чего мы подписали сие свидетельство, к которому приложили герб городской печати за скрепою городского секретаря. Дано в Блуа, генваря 8-го дня 1734.
Дрюиллион (Pierre Druillon). Гвильери, секретарь (Guillery).
(На стороне написано)
Мы, губернатор замка Жу [Шато-де-Жу, Château de Joux] города и уезда Понтарелье (Pontarlier) во Франш-Конте (Franche-Comté), свидетельствуем, что объявитель сего г-н граф Аннибал Рион де Зини проехал чрез сей город с супругою своею, говоря, что возвращается в Венецию. Понтарелье, июня 2-го дня 1734.
Благочиния — Рюсаше (Roussache).
Мы, Карл Гакбрет, Керзацского поместья обладатель (Karl Hackbrett, Seigneur de Kehrsatz), Государственного совета города и республики Бернской (Bern), градоначальник города Лозана (Lausanne), от имени и по приказанию их превосходительств сказанного Бернского совета, наших государей и повелителей, прежде бывший генерал-поручик и полковник швейцарского полка в службе Его Величества короля Сардинского, свидетельствуем, что г-н граф Аннибал Рион де Зини, уроженец города Венеции, и супруга его жительствовали в сем городе Лозане около одного месяца, в течении которого они вели себя как честные и благородные люди, и, намереваясь продолжать свой путь в Венецию, откуда г-н граф выехал за несколько лет для путешествования, просили нас дать им паспорт, которым просим и требуем всех управляющих, чиновников, губернаторов, правителей, приставов и всех тех, до которых им дело будет, чинить им свободный пропуск туда и обратно и беспрепятственное пребывание, не допуская, чтоб им делали неприятности или препятствия, но напротив — им во всех случаях помогать; поступать таким же образом со всеми, которые будут к нам от них адресованы; во уверении чего дано им сие в замке Лозана с приложением герба нашей печати и за подписанием нашего секретаря. Июня 29-го дня 1734.
Переводчик Деталант (Detallant / De Tallens).
(Справа) И. Л. Милор (J. L. Milot / Milor).
(Скрепа по листам: Коллежский — Регистратор — Кронсберг)
Мы, бургмистры и совет Лозана, объявляем, что явился к нам г-н граф Аннибал Рион де Зини и просил нас выдать паспорт как для него, так и для супруги его, дабы ехать в Италию; удовлетворяя в его просьбе, мы просим всех управляющих, губернаторов, правителей и всех прочих им подчиненных офицеров давать свободный пропуск туда и обратно означенному графу и его супруге, не допуская, чтоб им делали неприятности или препятствия; но напротив — мы просим их ему во всех помочеть, предлагая с нашей стороны поступать таким же образом со всеми, которые будут к нам от них адресованы. Во уверении чего приложили печать подле подписи нашего секретаря. Июня 29-го дня 1734.
Лев Василий де Бернаж (Louis-Basile de Bernage), обладатель Святого Мариция (Saint-Maurice), Во (Vaux), Шаси (Chassy) и других мест, статский советник, королевского и военного ордена Святого Людовика большого креста кавалер, начальник правления полиции [и] финансов в Лангедокской провинции (Languedoc).
Свидетельствуем, что г-н граф Аннибал Рион де Зини пребывал с супругой своей около 6-ти месяцев в здешнем городѣ, гдѣ вели себя честно и прилично их званию; объявил нам, что он пускается в путь, дабы воротиться в Венецию, свое отечество. Просим, кого надлежит, и повелеваем всем прочим давать им свободный пропуск и не позволять, чтоб им делали какие-нибудь неприятности, ниже препятствия, но напротив — давать им помощи в случае нужды. Дано в Монпелье (Montpellier), апреля 10-го дня 1738.
Ле Бернаж (Le Bernage). По повелению — Грасель (Gracel).
Я, нижеподписавшийся Вильгельм Матиас (Wilhelmus Matthias), иезуит, апостольский распространитель христианской веры, свидетельствую сим, что я по обряду Римско-католической церкви крестил в Графенгаге [Гааге] (’s-Gravenhage), что в Голландии, Александра Иосифа (Alexander Josephus), законного сына Его Благородия Аннибала Павла и Ея Благородия Анны Марии Ле Муар (Anna Maria Le Moir). Восприемниками были: граф Александр Поньятовский (Alexander Poniatowski) и Ея Превосходительство маркиза фон Сен-Жиле (Marquise von Saint-Gilles). Во уверение и дал сие за своеручною подписью. Графенгаг, 26-го апреля 1740.
Вильгельм Матиас. Маркиза Сен-Жиле. Александр Поньятовски. Александр.
Читателям — Божию милость.
Я, нижеподписавшийся, свидетельствую, что Карл Францискус (Carolus Franciscus), законный сын Аннибала Павла фон Рион де Зини и Ея Высокоблагородия Анны Марии, рожденной Ле Муар, в нашем приходе святых Квинтиния и Блазиуса (SS. Quintini et Blasii) крещен 2-го февраля 1749 года. Восприемником был: Его Сиятельство граф фон Кобенцль (Graf von Cobenzl), посланник Его Величества. Во уверение чего и дал я сие свидетельство о крещении, выписанное из реестра о всех крещеных, за своеручною подписью и приложением моей обычной печати. Майнц (Mainz), 4-го февраля 1749.
Матвей Гор, протопоп (Matthaeus Gor, archipresbyter). Карл граф фон Кобенцль.
Я, нижеподписавшийся, свидетельствую, что Климентий Август, законной сын Аннибала Павла и Ея Анны Марии Ле Муар, по обряду римско-католической церкви крещен 17-го июня 1744. Восприемниками были: Его Светлость Кюрфюрст и Архиепископ Кельский (на месте его стоял г-н Гор, священник церкви святой Девы Марии), и Ея Высокоблагородие Иоанна Христина фон Бобенштейнеръ. Во уверение чего подписал я сие собственною рукою и приложил обыкновенную свою печать.
Морс, каноник. И. И. Гор, декан в Клеве.
Так гласит оригинал, и что сие с оригинала верно списано, свидетельствую своеручно и приложением печати Римско-католической церкви в Москве. Дано в Москве при церкви святых апостолов Петра и Павла 24-го июля 1790 года.
Тадеуш Олицевский, священник при римско-католической церкви в Москве.
Выписка из книги об умерших при церкви, что в городе Алтона, мною от слова до слова писанная: 10-го августа 1752. Граф Аннибал де Паули де Рион де Зини из Венеции скончался 19-го ноября 1750 и погребен 25-го ноября в католической церкви, что в Алтоне, в присутствии большого собрания, приобщившись прежде Святых Таинств. Для большего удостоверения свидетельствую сие я, нижеподписавшийся: Отец П. Ф. Кловет, иезуит (P. Franciscus Clouet, S.J.).
Списано с оригинала в Москве при церкви свв. Петра и Павла, 24 июля 1790 года. Тадеуш Олицевский.
В каталогах Австрийского государственного архива (Österreichisches Staatsarchiv) меня ждали две папки, разделенные ровно одним столетием: тонкая связка французских писем 1739–1740 годов из фамильного фонда графов Гаррахов (AT-OeStA/AVA FA Harrach Fam. in spec 568.25) и пухлое дело 1846–1851 годов из Дворянского архива Министерства внутренних дел (AT-OeStA/AVA Adel HAA AR 798.43).
Когда я изучила оба дела и сопоставила их с подлинными церковными книгами Голландии и Германии XVIII века, передо мной начала разворачиваться головокружительная история. В ней переплелись тайная дипломатия первой половины XVIII века, тюремные казематы, канцелярские курьёзы, баррикады итальянской революции 1848 года и авантюрный нрав человека, сумевшего запутать собственные следы более чем на столетие.
Но чтобы оценить масштаб этой мистификации по достоинству, начнем с самой старой папки и перенесемся в зиму 1738/1739 года — за двенадцать лет до смерти родоначальника династии в Альтоне.

Акт I. Тайна крепостной тюрьмы города Монса (1738–1740 гг.)
Если судить о родоначальнике семьи исключительно по тем парадным подорожным паспортам из Тулона, Бена, Лилля, Блуа, Понтарлье, Лозанны и Монпелье, которые его сын Клементий Павлович в 1790 году торжественно заверил в московском костеле святых апостолов Петра и Павла, то жизнь венецианского графа Аннибала Паули де Рион Зини (Annibale Pauli de Rionzini, 1707–1750) напоминала сплошной праздник. Губернаторы, бургомистры и королевские интенданты наперебой свидетельствовали, что уроженец Венеции и его супруга-француженка Анна Мария Ле Муар (Anna Maria Le Moir) ведут себя «как честные и благородные люди», и требовали от всех властей оказывать им в пути всяческое содействие. Однако папка с надписью «Pauli de Rionzini Anibale 1739, 1740» из архива графов Гаррахов переносит нас из турне по Провансу и Швейцарии в тюремную камеру города Монс — столицы графства Эно в Австрийских Нидерландах (нынешней Бельгии).
В декабре 1738 года (всего через восемь месяцев после получения паспорта в Монпелье!) Аннибал Паули де Рион Зини был схвачен в Монсе. Причем арестовали его не местные стражники за какой-нибудь трактирный скандал, а по личному требованию и прямому приказу правителя страны — полномочного министра (фактического вице-короля) Австрийских Нидерландов графа Фридриха Августа фон Гарраха-Рорау (Friedrich August von Harrach-Rohrau, 1696–1749)!
Картина этого ареста, описанная самим узником в письмах к графу Гарраху, больше всего напоминает задержание опасного государственного преступника:
- Аннибала берут под стражу, а на его съемной квартире в Монсе производят тотальный обыск, конфискуя всю мебель, имущество и — что особенно показательно! — все личные бумаги, письма и записки (papiers et memoires);
- в течение семи недель его держат в строжайшей секретной изоляции (au secret) без права переписки и свиданий, перехватывая всю корреспонденцию;
- наконец, когда из столичного Брюсселя (Bruxelles) в Монс специально приезжает поверенный от некоего господина Стеллы (Stelle), чтобы передать узнику к ежегодным праздникам внушительную сумму в шестьдесят золотых луидоров, тюремщик не пускает гонца на порог, заявляя, что арестант уголовный преступник и «с ним всё кончено»!
- В своих письмах графу Гарраху Аннибал упоминает неких неназванных обвинителей из Лондона, по наводке которых брюссельский министр и отдал приказ о его задержании.
17 февраля 1739 года Аннибал обращается к графу Фридриху Августу фон Гарраху на изысканном придворном французском языке — с достоинством оскорбленного джентльмена, ставящего подпись Anibale Pauli de Rion Zini.
Он предъявляет судьям Монса безупречные юридические познания. Прекрасно ориентируясь в тонкостях европейского процессуального права, Аннибал замечает, что его таинственные лондонские преследователи за два месяца так и не решились явиться в суд лично и не внесли деньги за его тюремный рацион. А по законам графства Эно, если обвинение не доказано, а кредитор не оплачивает пропитание должника, магистрат обязан выпустить узника на свободу.
После прошения Аннибала от 27 апреля и писем самого графа Гарраха от 3 апреля и 2 мая, городской магистрат Монса 2 мая 1739 года (за подписью референдария М. Ф. Пепена — M. F. Pepin) выносит официальный вердикт: освободить Аннибала Паули из-под стражи с полным сохранением за ним права взыскать убытки и моральный ущерб с тех, кого он сочтет нужным привлечь к ответу.
Другой на его месте бежал бы из Монса в тот же час, перекрестившись, что унес ноги от виселицы и каторги. Но только не Аннибал! Едва член магистрата сьер де Маленгро, сьер де Флорьё (Sr de Malengreau, Sr de Florieur) вручает ему копию постановления об освобождении, как наш герой (при поддержке местного адвоката Франка) идет в контратаку. В письме графу Гарраху от 5–9 мая 1739 года он требует немедленно вернуть его арестованный сундук с вещами, бумагами и записями, дабы он мог «незамедлительно отправиться в Англию (Engletere), чтобы завершить там свои дела и доказать общественности, что в его поведении никогда не было ничего, кроме честности».
А еще через год, 27 мая 1740 года, на стол графа Гарраха в Брюсселе ложится новое пространное послание Аннибала — на сей раз из Амстердама, с улицы Lange Leidsedwarsstraat, из дома господина де ла Варенна (de la Varenne) по соседству с типографией «Французской Газеты» (Gazette Françoise).
По данным фундаментального исследования истории амстердамского книгопечатания И. ван Эген (I. H. van Eeghen, «De Amsterdamse boekhandel 1680–1725») и французского академического словаря «Dictionnaire des journalistes (1600–1789)», это место локализуется с точностью до конкретного отрезка улицы:
- Упомянутая Аннибалом «Французская Газета» (Gazette Françoise) — это знаменитая международная политическая газета La Gazette d’Amsterdam, выходившая на французском языке с конца XVII века и распространявшаяся при всех европейских дворах.
- В 1740 году привилегией на издание Gazette d’Amsterdam владела гугенотская династия Троншен Дюбрёй (Tronchin Dubreuil) — издатель Сезар Троншен Дюбрёй (César Tronchin Dubreuil, 1683–1740) и его супруга Луиза де Руссильон (Louise de Roussillon, ок. 1690–1752).
- Сама семья издателей в 1740 году жила в особняке на набережной канала Принсенграхт (Prinsengracht), а типография «Амстердамской газеты» располагалась позади них в двух соседних домах на улице Ланге Лейдседварсстраат («L’imprimerie se trouvait dans deux maisons de la Lange Leidse Dwarsstraat»), на участке между каналом Спигелграхт и улицей Крёйсстраат («Dwarsstraat tussen de Spiegelgracht en Kruisstraat»). Владельцем этих двух домов с печатными станками числился бухгалтер газеты Даниэль Гонгу (Daniel Gongoux).
- На современной карте Амстердама этот участок соответствует восточной половине улицы Lange Leidsedwarsstraat — между перекрестками с Leidsestraat / Kruisstraat и набережной Spiegelgracht.
Проверка имени хозяина квартиры (господина де ла Варенна) принесла поразительный результат! Оказалось, что Аннибал Паули снимал угол отнюдь не у случайного амстердамского бюргера! Соседство с типографией «Французской Газеты» на улице Lange Leidsedwarsstraat позволило точно установить личность этого человека по базе европейских журналистов XVIII века (Dictionnaire des journalistes, статья № 518):
Хозяином дома был Жан-Батист Ле Виллен де ла Варенн (Jean-Baptiste Le Villain de La Varenne, 1689 — похоронен 25 ноября 1745 г. в Амстердаме) — известный французский политэмигрант, публицист, памфлетист и… главный редактор той самой «Амстердамской газеты» (Gazette d’Amsterdam)!
В 1730-х годах в Гааге де ла Варенн издавал нашумевший политико-сатирический журнал «Le Glaneur historique, moral, littéraire, galant, et calottin», а затем журнал «L’Observateur littéraire, historique, philosophique, politique…» (1736–1738) (историки прессы XVIII века специально отмечают, как тесно в его деятельности переплетались политическая журналистика и дипломатический шпионаж). Около 1738–1740 годов де ла Варенн перебрался в Амстердам и стал ведущим редактором Gazette d’Amsterdam по найму у издателя Сезара Троншена Дюбрёя, поселившись на улице Lange Leidsedwarsstraat буквально дверь в дверь с типографией своей газеты! Примечательно, что как раз в 1740 году владелец газеты Сезар Троншен Дюбрёй скончался, оставив типографию своей вдове.

Получается, что у Аннибала был прямой выход на главную европейскую «фабрику новостей»! В XVIII столетии франкоязычные газеты Голландии (Gazette d’Amsterdam и Gazette de Leyde) служили ключевыми информационными агентствами континента: на их страницах публиковались, а еще чаще продавались из-под полы иностранным посланникам — секретные реляции и политический компромат из Лондона, Вены, Брюсселя и Парижа.
Теперь становится совершенно понятно, почему 26 апреля 1740 года в соседней Гааге — в капелле Французского посланника на улице Казуаристраат (Kapel van de Franse gezant aan de Casuariestraat) — первенца Аннибала крестят польский вельможа граф Александр Понятовский и супруга испанского посла маркиза де Сен-Жиль, а ровно через месяц, 27 мая 1740 года, Аннибал пишет правителю Австрийских Нидерландов графу Гарраху из Амстердама, прямо из квартиры главного редактора Gazette d’Amsterdam Жана-Батиста Ле Виллена де ла Варенна! Наш венецианец вращался в самом сердце европейской информационной сети, где ежедневно пересекались дипломаты, тайные курьеры и политические памфлетисты.
В этом драматичном амстердамском послании Аннибал сообщает, что перед отъездом из Брюсселя в Голландию сам граф Гаррах снабдил его рекомендательным письмом к некому господину Карпантье (Carpantier) для переговоров с лондонскими обвинителями, но миссия Карпантье не принесла возмещения убытков. Далее следует душераздирающая картина страданий: Аннибал уверяет министра, что потрясение от тюрьмы в Монсе уложило его в постель с жестокой лихорадкой, ревматизмом и водянкой, что немецкий доктор Шпрегхан (Spreghan) непрерывно лечил его девять месяцев вместе с докторами Рангре (Rengré) и Мансюэ (Mansuet), что он продал всю одежду, заложил свои бриллианты (engager mes diamants).
И в финале этого плача он выдвигает поистине виртуозное юридическое требование: раз судьи Монса не назвали в оправдательном приговоре имен его тайных лондонских доносчиков, но разрешили ему требовать убытки «с кого он сочтет нужным», то пусть сам граф Гаррах своей властью заставит магистрат Монса выплатить ему денежную компенсацию за незаконный арест!
Вчитываясь в финальные строчки амстердамского письма от 27 мая 1740 года, трудно поверить, что за невинным почтовым адресом в самом конце листа скрывалась обычная жалоба больного скитальца.
Вряд ли Аннибал Паули пытался прямо угрожать всесильному правителю Австрийских Нидерландов графу Фридриху Августу фон Гарраху. Скорее, видится в этом жесте мягкий, намек человека, который одновременно выпрашивает материальную помощь и ненавязчиво рекламирует собственную полезность. Только представьте себе эту картину: на четырех страницах Аннибал вдохновенно живописует свои страдания — и девять месяцев тяжелого недуга, и врачей у постели, и проданную одежду, и заложенные бриллианты, и провал мирных переговоров через господина Карпантье. А затем, словно между делом, аккуратно выводит обратный адрес для ответа: Амстердам, улица Lange Leidsedwarsstraat, в доме господина де ла Варенна (Jean-Baptiste Le Villain de La Varenne), «рядом с типографией Французской Газеты» (Gazette Françoise). Внешне это звучало как смиренная просьба о милости и покровительстве. Но между строк сквозил прозрачный расчет: «Посмотрите, Ваше Превосходительство, я разорен, всеми покинут и остро нуждаюсь в деньгах, но при этом по воле случая делю кров с человеком, который делает новости для всей Европы. Я вовсе не ищу ссоры — напротив, я всей душой стремлюсь к примирению и готов служить Вашему сиятельству. Не разумнее ли протянуть руку помощи человеку, вращающемуся в самом центре амстердамской газетной кухни, дать ему скромный пенсион или деликатное поручение, чем оставлять его в крайней нужде буквально через стенку от печатного станка?»
И это еще не всё! Если сопоставить тюремную эпопею в Монсе с документом, который всплывет позже в венском деле 1846–1851 годов — свидетельством венецианского резидента в Лондоне Джакомо Бузенелло (Giacomo Busenello) от 1 (11) сентября 1736 года, выданным Аннибалу Паули ди Рионзини, обнаруживается поразительное хронологическое совпадение!
По данным дипломатических архивов Великобритании (Calendar of State Papers Relating to English Affairs in the Archives of Venice) и Итальянской биографической энциклопедии (Treccani), венецианский дипломат Джакомо Бузенелло прибыл в Лондон и вступил в должность резидента 10 августа 1736 года, то есть выписал сертификат нашему Аннибалу Паули буквально через три недели после своего приезда в Англию! А меньше чем через год, 4 июля 1737 года, в Лондоне разразился грандиозный международный скандал: британский король Георг II официально выслал Джакомо Бузенелло из страны, предписав ему покинуть Англию в считанные дни. Причиной стало то, что Венецианская республика оказала тайные королевские почести гостившему в Венеции старшему сыну якобитского претендента на британский престол — принцу Карлу Эдуарду Стюарту («Красавчику принцу Чарли»).
Уже 13 июля 1737 года изгнанный посол Бузенелло переправился из Лондона во Францию (в Париж), а дипломатические отношения между Великобританией и Венецией были разорваны на много лет. И посмотрите, как синхронно движется маршрут нашего героя: в июле 1737 года Бузенелло со скандалом изгоняют из Англии во Францию — и ровно в те же месяцы (осенью 1737 года) Аннибал Паули с женой тоже оказывается во Франции, где полгода живет в Монпелье до апреля 1738 года! А когда в декабре 1738 года он появляется в Австрийских Нидерландах (в Монсе), кто-то из Лондона добивается его немедленного ареста «с веревками на пальцах», строжайшей семинедельной изоляции и изъятия всех его бумаг и записок! Очень похоже, что в Лондоне 1736–1737 годов Аннибал Паули был замешан не просто в частных долгах, но и в интриге вокруг миссии опального резидента Бузенелло.
Закрывая эту папку 1739–1740 годов, невольно ловишь себя на мысли: кто же этот дерзкий узник, который с одинаковой легкостью оперирует статьями законов, закладывает бриллианты, получает по 60 золотых луидоров из Брюсселя, ведет переговоры через доверенных лиц графа Гарраха и требует сатисфакции от судей и министров? Действительно ли перед нами оклеветанный венецианский вельможа, ставший жертвой политической или финансовой интриги?
Тайна оставалась погребенной в европейских архивах ровно сто шесть лет — пока летом 1846 года правнук этого самого узника, скромный московский канцелярист Александр Гаврилович Дерионзини, не решил потребовать свою графскую корону.
Дословные тексты и переводы четырех документов из архива графов Гаррахов в Вене (1739–1740 гг., AT-OeStA/AVA FA Harrach Fam. in spec 568.25):
Документ 1. Письмо Аннибала Паули де Рион Зини из тюрьмы города Монса графу Фридриху Августу фон Гарраху (17 февраля 1739 г.)
Оригинал (французский язык):
1739 febr 17. Monseigneur, Comme par le proces instruit a ma charge par le Magistrat de la Ville de Mons suiuant la saisie de ma personne faite a la requisition et ordre de Vostre Excellenze il ne resulte rien de criminel a ma charge, seulement quelque dettes dont je suis chargé a Londre et que depuis deux mois que je suis arrestet personne de me Creancier n’at parus soit pour rancharger sur ma personne soit pour donner commission de me retenir selon le regles de justice les ajant appeléz et citté Moy meeme Dans mon interogatio, ce pourque je suplie tres homblement Votre Excellenze de declarer audit Magistra que n’ajan parveu parsonë a cett effet ils deueront m’ elargir faute de payement de nouriture et lors ettan en liberte, je ne menageray rien pour me mettre en etat de les satisfaire, c’est la grase que espere d’obtenir De Votre Excellanza. Monseigneur, Mons ce 17 feuvrier 1739. Le plus humble et le plus Obeissant de tout se. Serviteur et presonier, Anibale Pauli de Rion Zini
Перевод на русский язык:
17 февраля 1739 г. Монсеньор, Поскольку в ходе судебного разбирательства, возбужденного против меня магистратом города Монс, последовавшего за моим арестом, произведенным по требованию и приказу Вашего Превосходительства, из этого не следует никаких уголовных обвинений в мой адрес, лишь некоторые долги, которые числятся за мной в Лондоне, и за те два месяца, что я нахожусь под арестом, никто из моих кредиторов не объявился ни для того, чтобы предъявить мне новые претензии, ни для того, чтобы дать предписание удерживать меня согласно правилам правосудия, так как я сам призывал и ссылался на них во время моего допроса. Посему я нижайше умоляю Ваше Превосходительство объявить оному Магистрату, что, поскольку никто не явился с этой целью, они должны будут освободить меня ввиду неоплаты [моего] пропитания. И тогда, оказавшись на свободе, я не пожалею никаких усилий, чтобы обрести возможность удовлетворить их [выплатить долги]. Это милость, которую я надеюсь получить от Вашего Превосходительства. Монсеньор, Монс, 17 февраля 1739 г. Самый покорный и самый послушный из всех слуг и пленник, Аннибале Паули де Рион Зини
Документ 2. Официальное постановление магистрата города Монса об освобождении Аннибала Паули (2 мая 1739 г.)
Оригинал (французский язык):
Revu par Messieurs du Magistrat de la Ville de mons le placet d’Anibal Pauli du 27 d’avril dernier avec les lettres de Son Excellence du 3 dudt mois, le tout Consideré Mesdits sieurs ont declaré et declarent que ledt Anibal Pauli sera Elargi, luy Entier, Contre qui il trouvera Convenir pour ses dommages et jnterrets, et au surplus les devoirs Conceus seront Effectuez, ainsy prononcé ce 2 may 1739 Estoit signé M F Pepin.
Перевод на русский язык:
Рассмотрев Господами [членами] Магистрата Города Монса прошение Аннибала Паули от 27 апреля прошлого месяца, вместе с письмами Его Превосходительства от 3 числа упомянутого месяца, и приняв всё во внимание, Упомянутые Господа заявили и заявляют, что вышеназванный Аннибал Паули будет освобожден, с сохранением за ним полного [права на иск] против тех, кого он сочтет нужным привлечь за свои убытки и ущерб, а в остальном предписанные формальности будут выполнены. Так постановлено сего 2 мая 1739 года. Было подписано: М. Ф. Пепен.
Документ 3. Письмо Аннибала Паули де Рион Зини графу фон Гарраху с требованием возврата арестованных вещей и бумаг (5–9 мая 1739 г., Монс)
Оригинал (французский язык):
1739 Maij 5 Monseigneur, Le Magistrat de la Ville de Mons, sitot qu’ils ont reçu la lettre que Vostre Excellance a eut la bonté de leur ecrire le 2 de ce Mois de Maij, ont enuoyé le Sr de Malengreau Sr De Florieur leur Collegue, me declarer qu’il y auoit resolution portée que je serois elargi, Moy entier contre qui je trouueray conuenir pour mes domages et interets et on ma remis un double de l’aret dont j’enuoij copie a Vostre Excellance, j’ay fais demander la restitution de mes effets qui se trouëns en Mains du dit Magistrat, mais ils m’ont fait connoitre qu’il y auoit des deuoirs conçus a effectuer, qui consistoient a Ecrire a Vostre Excellance pour receuoir un ordre pour la remise desdits effets et qu’ils auoient aussij reçu ordre de Vostre Excellance, de lui enuoyer un estat du Montant des frais, Vostre ditte Excellance auoit Marqué qu’elle tacheroit de les faire paier de Ceux de Londres, qui auoient donné lieu a Mon aprehension. j’aij representé au dit Magistrat, verbalement, ainsi qu’a fait l’Auocat franque, que M’ayant declaré rester entier contre qui je trouuois conuenir pour Mes dommages et interets par leur arret du deuxieme Maij, il resultoit que j’estoit absou des pretendus Crimes dont on M’auoit chargé dans Mes interogatoires, et que suiuant touttes Les Loix et celles de la Prouince, celui qui estoit absou des Crimes imposez, n’estoit tenu d’aucuns depens, au contraire deuoit estre adjugé aux domages et interets a la charge du delateur, que par ainsij ils estoient aus tort de refuser la remise de mes effers, et quelques uns meeme, m’ont dit que je ferois bien de me rendre uers Votre Excellance, pour solliciter une lettre contenante que Votre Excellance consent a la remise des dits effets; je serois parti d’abord Monseigneur pour aller deposer aux pieds de Votre Excellance la reconnoissance la plus parfaite, si j’auois eté en estat de le pouuoir faire, mais me trouuant sans un sol, ne subsistant a present que par le secour que l’Auocat franque veut bien me faire, en attendant que mes efets me soient remis, ce que je leur ai fait conoitre, mais ils ont persisté qu’ils deuoient attendre les ordres de Votre Excellance. Je uous suplie donc Monseigneur, de uouloir bien me faire la grace d’ecrire a ce Magistrat, pour que je puisse retirer mes effets papiers et memoires pour que je me rende incessament en Engletere pour y finir mes affaires et justifier au public, qu’il n’y a jamais eut que de la droiture dans ma conduite, j’atend cette grace, et celle de me Croire auec un respect infini. Monseigneur, De Votre Excellance Le tres humble, et tres Obeissant Serviteur, mons ce 9 May 1739 Anibale Pauli de Rion Zini
Перевод на русский язык:
5 мая 1739 г. Монсеньор, Магистрат города Монс, как только они получили письмо, которое Ваше Превосходительство имело любезность написать им 2-го числа сего месяца мая, прислали сьера де Маленгро, сьера де Флорьё, своего коллегу, объявить мне, что была принята резолюция о том, что я буду освобожден с сохранением за мной полного [права на иск] против тех, кого я сочту нужным привлечь за мои убытки и ущерб. И мне вручили копию постановления, дубликат которого я посылаю Вашему Превосходительству. Я потребовал возврата моих вещей, которые находятся в руках упомянутого Магистрата, но они дали мне знать, что там существуют некие формальности, которые предстоит выполнить, заключавшиеся в том, чтобы написать Вашему Превосходительству для получения приказа о выдаче упомянутых вещей, и что они также получили приказ от Вашего Превосходительства направить Вам ведомость с суммой издержек. Ваше сказанное Превосходительство отметило, что постарается взыскать их с Тех из Лондона, кто послужил причиной моего ареста. Я заявил упомянутому Магистрату устно, как это сделал и адвокат Франк, что, поскольку они своим постановлением от второго Мая объявили за мной полное право [иска] за мои убытки и ущерб против кого я сочту нужным, из этого следует, что я был оправдан от мнимых Преступлений, в которых меня обвиняли на Моих допросах. И что согласно всем Законам, и законам Провинции, тот, кто был оправдан от вменяемых Преступлений, не должен нести никаких судебных издержек; напротив, ему должны быть присуждены убытки и ущерб за счет доносчика, и что таким образом они были неправы, отказывая в возврате моих вещей, и некоторые из них даже сказали мне, что я поступил бы благоразумно, если бы отправился к Вашему Превосходительству, дабы испросить письмо, содержащее согласие Вашего Превосходительства на возврат упомянутого имущества. Я бы немедленно выехал, Монсеньор, чтобы сложить к ногам Вашего Превосходительства самую совершенную благодарность, если бы был в состоянии это сделать. Но оказавшись без единого су, существуя в настоящее время лишь благодаря помощи, которую адвокат Франк любезно мне оказывает в ожидании, пока мои вещи будут мне возвращены (о чем я дал им знать), они всё равно упорствовали в том, что должны дождаться приказов Вашего Превосходительства. Посему я умоляю Вас, Монсеньор, соизволить оказать мне милость и написать этому Магистрату, чтобы я мог забрать свои вещи, бумаги и записи, дабы я мог незамедлительно отправиться в Англию, чтобы завершить там свои дела и доказать общественности, что в моем поведении никогда не было ничего, кроме честности. Я ожидаю этой милости, а также того, что Вы поверите в мое безграничное уважение. Монсеньор, Вашего Превосходительства Самый покорный и самый послушный Слуга, Монс, сего 9 мая 1739 г. Аннибале Паули де Рион Зини
Документ 4. Письмо Аннибала Паули де Рион Зини графу фон Гарраху из Амстердама (27 мая 1740 г.)
Оригинал (французский язык):
1740 Mai 27. Monseigneur, Je m’estois reduit a un silance plen de respect et je le guarderai encore aojourdui, si je ne sauois par experiance le gout chretien de Votre Excellance a randre justice a l’oprime. je n’hesiterai donc pas Monseigneur a uous declarer auec confianc que le malheur qui M’est ariue a Mons M’a ruine la santé, et les biens, a fletri ma reputation, et me ferme toutes uoyes a me produire de rechef dans le monde, je suis parti de Bruxelles auec l’entier espoir que je pose dans l’equité de Votre Exellance lors qu’elle s’est degnee de M’e doner la lettre pour M.r Carpantier pour me faire auoir raison des mes accusateur criminelle a Londres que encor je ne conois pas, d’autant plus que la negociation du dit Mr Carpantier a etes inutile pour me faire havoir me fre’ dommages et interets. malgre cella je sere passe en Engletere, si appene mon ariuee en Hollande, je n’aues pas estes condanee au lit auec fieure acompagne d’un rumatisme suiuij d’un idrocelle particuliere, que le chagrin de cette catastroffe m’a cause, cepandan auec l’assistanse de Mr. le docteur Spreghan aleman qui m’a curé neuf moij continuellement et celle du docteur Rengré et le docteur mansuet je comance estre restabli, desiran de passer a Londres puisque il m’estoit impossible de passer plus tout, Me coman pourreje faire le uoiage ! si je me vois reduit dans un estat le plus deplorable auec l’execution de grosses depanses autan en medecins chirurgin et apoticaire, scans hardes, ayant ete oblige de les uandre, et engager mes diamants, et le reste des mes effects. Ne M’abbandone donc pas Monseigneur, et acorde moy le moyen de me transportaire a Londres, m’atandan que par votre autorite, dans laquelle je pose mon entiere confiance, puisque je ne suis pas en estat de pleider contre le Magistrats de Mons, que uous degnie de leur faire effectuer « Et au surplus les devoir concus serons effectues » = Vn Amis qui me reste encor a Londres m’a marqué que ayant consulté auec jans le mieus instruite du droit et delle procedure, disent que ce deuoir Concus es future et que ce le deuoir que le dit Magistras a Concus d’effectuer lui meeme se condanan par ma propre santance dans la quel ils ne nome pas aucun de mes accusateur, mes il disent = « luij entier contre qu’il trouera conuenir pour ses fre’ dommages et interets » = pour moy je ne cé contre qui conuenir puisque l’on ne me na pas donéz la conoisance mes aparaman que son equité a concus, que M’ayan arresté auec de cordes au doit et trainé pandan sept semaine Criminellement scans comunication pour mes affair auec parsonne, defanse d’escrire, lettre intercepte’ sessies des lettres meubles et effect, visite redubles juque a la nudité et autres ignominie, parceque il mont cru’ criminelle, mes alla fin m’ayant trouee inocent aparamant ils on concu d’effectuer leurs deuoir selon la santance qui es don celui de me dedomager puisque mes juges ne nome parsonne, il disent = « Moy entier contre qui je trouere conuenir », pour moy je ne saure pas mieu trouer a conuenir que auec eus, pour la raison que si le magistrats m’auez trouez cupable j’auvez estoit puni selon les loij, ce meemes loij veulent aussi qu’on me faie satisfation puisque sa santance me declare inocent car l’on ne doit selon le loij treter criminelement, es ignominiosement un home pour depts, ce qui fe que je n’aij pas aucuns droit d’intanter action contre des creantiers d’autant plus qu’il ne sont pas nomee et que ma santance pare une santance an l’er et fet a plaisir. Finalement Monseigneur cest en uous a qui je pose mon entier espoir, persuade que appre uous estre destingue depuis que uous et au monde par tant de bienfaits uous ne permetere pas auiurdui qu’un inocent malheureus perit appre auoir estoit trete si ignominiosement (ce qui m’a reduit al extremite). Sous l’ombre que Vous en aviez donne uos ordres, sufiril donc que Votre Excellance M’ayet fet la grace de me dire qu’on avoit passe ses ordres outre? ah Monseigneur Votre gloire est interesse a me faire reparer par son autorite toutte puisante les dommages fet tant a ma parsonne que a mes biens. j’ay tout perdu Monseigneur Parans, Amis, Credit, Ma Patrie Meeme samble m’auoir en horreur au lieu d’argeant que je demande je n’ai recu que des lettres fulminantes me refusan jusque le soixante louis d’or que M.r Stelle Ma enuoye a Monse le fettes d’anuel et celui qui d’estez charge de me le conter se trasporte expressemant de Bruxeles a Mons, lon lui dit que j’estois en prison pour uols et que quil a tante de uenir me uoire en prison le joalie lui a dit que j’estoit criminelle et que parsonne pouez me parler que cettes fet de moij, ensi que ce corispondan a na instruit le sienes, j’e eu bon enuoyer des copies de santance lettre veritere, rien a su me lauer de la tache que le Magistrat m’a fet. N’est il donc pas juste Monseigneur, si lon ne me fet pas connoitre les auteurs de ma detension criminelle que mes juges meeme me dedomagent me que direge, sinon que je n’ai plus d’espoir que dans les bonté de Votre Excellance et cest d’elle seulle que j’attan la guerison des mes maus pour me restituer a Londres. Ne me refuse pas Monseigneur aus prieres d’un homme qui euiterait de uous parler de ses malheur s’il connoissois quelque autre que Votre Excellance capable d’y remedier. Degne’ de me fair la grace de me fer sauoir quelque sose et celle de me croire auec un tre profond respect. De Votre Excellance Monseigneur Le tres homble et tres Obeissant et soumis serviteur, Anibale Pauli de RionZini Mon Adresse est che Mr de la Varenne dans le Lange Leyse d’Waatstraat proche l’imprimerie de la Gazette Francere, a Amstedan ce 27 May 1740
Перевод на русский язык:
27 мая 1740 г. Монсеньор, Я принудил себя к исполненному уважения молчанию, и я хранил бы его и по сей день, если бы по опыту не знал о христианской склонности Вашего Превосходительства воздавать справедливость угнетенным. Посему я не колеблясь, Монсеньор, с доверием заявляю Вам, что несчастье, постигшее меня в Монсе, разрушило мое здоровье и мое состояние, запятнало мою репутацию и закрыло мне все пути для того, чтобы вновь утвердиться в свете. Я выехал из Брюсселя с абсолютной надеждой, которую я возлагаю на справедливость Вашего Превосходительства, когда Вы соблаговолили дать мне письмо к господину Карпантье, дабы помочь мне добиться правды от моих уголовных обвинителей в Лондоне, которых я до сих пор даже не знаю, тем более что переговоры упомянутого господина Карпантье оказались бесполезными в получении моих издержек и убытков. Несмотря на это, я бы переправился в Англию, если бы едва по прибытии в Голландию не оказался прикован к постели лихорадкой, сопровождавшейся ревматизмом, за которым последовала специфическая водянка, что было вызвано горем от этой катастрофы. Тем не менее, благодаря помощи доктора Шпрегхана, немца, который непрерывно лечил меня девять месяцев, а также доктора Рангре и доктора Мансюэ, я начинаю выздоравливать, желая переправиться в Лондон, раз уж мне было невозможно отправиться раньше. Но как я могу совершить это путешествие! Если я вижу себя низведенным до самого плачевного состояния, отягощенным огромными расходами на врачей, хирурга и аптекаря, без одежды, будучи вынужденным продать её и заложить свои бриллианты и остатки моих вещей. Не оставляйте же меня, Монсеньор, и даруйте мне средства для переезда в Лондон, уповая на то, что Вашей властью, на которую я возлагаю всё свое доверие, поскольку я не в состоянии судиться с магистратом Монса, Вы соизволите заставить их исполнить [постановление] «И в остальном предписанные формальности будут выполнены». Один друг, который еще остался у меня в Лондоне, сообщил мне, что, проконсультировавшись с людьми, наиболее сведущими в праве и судебных процедурах, они говорят, что эти «предписанные формальности» относятся к будущему, и что это обязанность, которую упомянутый Магистрат предписал выполнить самому себе, осуждая себя моим собственным приговором, в котором они не называют ни одного из моих обвинителей. Но они говорят: «сохраняя за ним полное [право на иск] против тех, кого он сочтет нужным привлечь за свои убытки и ущерб». Что до меня, то я не знаю, против кого подавать иск, поскольку мне не дали их узнать. Но, очевидно, их Правосудие осознало, что, арестовав меня с веревками на пальцах и волоча меня как преступника в течение семи недель без всякой возможности связаться с кем-либо по моим делам, запретив писать, перехватывая письма, конфисковав бумаги, мебель и вещи, подвергая многократным обыскам вплоть до раздевания догола и другим унижениям — потому что они сочли меня преступником — но в конце концов, найдя меня невиновным, по-видимому, они решили выполнить свой долг согласно приговору, который, следовательно, заключается в том, чтобы возместить мне ущерб. Поскольку мои судьи не называют никого [по имени], они говорят: «сохраняя за мной полное право на иск против того, кого я сочту нужным привлечь» — что до меня, я не могу найти никого лучше для привлечения к ответу, кроме них самих! По той причине, что если бы магистрат нашел меня виновным, я был бы наказан по законам; и те же самые законы требуют, чтобы мне дали сатисфакцию, поскольку их приговор объявляет меня невиновным, ибо по закону нельзя обращаться как с преступником и столь позорно с человеком из-за долгов! Из-за чего я не имею никакого права возбуждать иск против кредиторов, тем более что они не названы, и что мой приговор выглядит как приговор, повисший в воздухе и вынесенный потехи ради. Наконец, Монсеньор, именно на Вас я возлагаю всю мою надежду, будучи убежденным, что после того, как Вы отличились с тех пор, как появились на свет, столькими благодеяниями, Вы не позволите сегодня, чтобы несчастный невиновный погиб после того, как с ним обошлись столь унизительно (что довело меня до крайности). Под предлогом того, что Вы отдали свои приказы, неужели будет достаточно того, что Ваше Превосходительство оказало мне милость сообщить, что Ваши приказы были проигнорированы? Ах, Монсеньор, Ваша слава заинтересована в том, чтобы Вашей всемогущей властью заставить их возместить ущерб, нанесенный как моей личности, так и моему имуществу. Я потерял всё, Монсеньор: Родственников, Друзей, Доверие. Сама моя Родина, кажется, испытывает ко мне отвращение. Вместо денег, которые я прошу, я получил лишь гневные письма, в которых мне отказывают даже в тех шестидесяти золотых луидорах, которые господин Стелла прислал мне в Монс на ежегодные праздники. И тот, кому было поручено передать их мне, специально прибыл из Брюсселя в Монс, [но] ему сказали, что я в тюрьме за воровство! И когда он попытался прийти повидать меня в тюрьме, тюремщик сказал ему, что я преступник, что никому нельзя со мной говорить, и что со мной всё кончено. Так что этот поверенный сообщил [об этом] своим, и сколько бы я ни посылал копий приговора [и] подлинных писем, ничто не смогло смыть с меня то пятно, которое поставил на мне Магистрат. Разве не справедливо тогда, Монсеньор, раз мне не дают узнать авторов моего уголовного задержания, чтобы сами мои судьи возместили мне ущерб? Но что мне говорить, если у меня нет больше надежды ни на что, кроме доброты Вашего Превосходительства, и только от неё я жду исцеления моих бед, чтобы вернуться в Лондон. Не откажите, Монсеньор, в мольбах человеку, который избавил бы Вас от разговоров о своих несчастьях, если бы знал кого-либо другого, кроме Вашего Превосходительства, способного их исправить. Соизвольте оказать мне милость и дать знать хоть что-нибудь, и поверить в мое глубочайшее уважение. Вашего Превосходительства, Монсеньор, Самый покорный, самый послушный и преданный слуга, Аннибале Паули де РионЗини Мой адрес: у господина де ла Варенна, на улице Ланге Лейдседварсстраат, рядом с типографией «Французской Газеты» в Амстердаме, сего 27 мая 1740 г.
Акт II. Канцелярский бумеранг: как правнук из Москвы разбудил Вену, и что сгорело в альпийском пожаре (1846–1851 гг.)
Перенесемся теперь ровно на сто шесть лет вперед — в лето 1846 года.
В Москве 25-летний канцелярский служитель 7-го департамента Правительствующего Сената Александр Гаврилович Дерионзини, недавно породнившийся с семейством Штральборнов, решает раз и навсегда покончить со своим двусмысленным положением. Как мы помним, без официального подтверждения иностранного титула он не мог ни записать будущих детей в Дворянскую родословную книгу, ни рассчитывать на быстрое производство в первый классный чин по Табели о рангах. Но Александр Гаврилович идет еще дальше: в своем прошении (экспозиции) он заявляет претензии не только на титул итальянского графа (Conte), но и просит разыскать сведения о «значительных поместьях» (ansehnliche Güter), которыми его предки якобы владели в Венецианской области!
Чтобы у австрийских властей (под чьим скипетром со времен Венского конгресса 1815 года находилась Венеция) не возникло ни малейших сомнений в древности его рода, московский канцелярист собирает 16 фамильных документов XVIII века из дедовского сундука и передает их через Российское императорское посольство в Вене на самый верх габсбургского дипломатического Олимпа.
1. Автограф князя Меттерниха и «Вот так ляп!» (июнь 1846 – январь 1847 г.)
28 июня 1846 года дело № 21832/1584 ложится на стол легендарного государственного канцлера Австрийской империи князя Клеменса фон Меттерниха (Klemens von Metternich, 1773–1859). Размашисто подписав ноту, «кучер Европы» просит Объединенную Придворную канцелярию (Министерство внутренних дел) расследовать притязания русского подданного «Александра фон Рионзини, чиновника Трибунала в Москве» (Beamter des Tribunals zu Moskau).
3 июля 1846 года руководство Придворной канцелярии — барон Франц фон Пиллерсдорф (Franz von Pillersdorff, 1786–1862, будущий премьер-министр Австрии в дни революции 1848 года!), граф Иоганн Баптист фон Шпаур (Johann Baptist Graf von Spaur, 1777–1852) и главный референт по дворянским делам, педантичный надворный советник рыцарь Франц фон Надгерный (Franz Ritter von Nádherný, 1785–1854) — спускают в Венецию строгий приказ: проверить графский титул и родовые поместья Рионзини «до конца июля сего года».
И тут неповоротливая австрийская бюрократическая машина выдает настоящую комедию положений!
Венецианский Губерниум сначала жалуется, что приказ из Вены шел к ним почти месяц, и выпрашивает отсрочку до 15 октября. Затем 26 октября 1846 года (пропустив и этот дедлайн) венецианские архивариусы докладывают через Милан (Milano), где 12 ноября на папке ставит свою визу «Veduto» («Просмотрено») вице-король Ломбардо-Венецианского королевства эрцгерцог Райнер Иосиф Австрийский (Erzherzog Rainer Joseph von Österreich, 1783–1853, родной брат императора Франца I), что во всей Венеции нет ни единого документа о владениях семьи Рионзини, «последний выживший потомок которой служит в Императорском Трибунале Москвы», а поскольку сто лет назад род якобы вышел из истрийского города Пола (Pola, ныне Пула / Pula в Хорватии), запрос перенаправлен в Триест (Trieste).
Следом, в начале декабря 1846 года, из Венеции и Милана приходит еще более категоричный рапорт (№ 14744 / 48652): ни в Поле, ни в соседнем Диньяно (Dignano, ныне Воднян / Vodnjan) никаких следов семьи Рионзини не обнаружено, а упомянутого в запросе прихода Санта-Лючия в Истрии (Istria) вообще не существует в природе!
Казалось бы, почему венецианские и истрийские архивариусы с такой уверенностью заявили, что такого прихода не существует? Разгадка открылась в самой Вене 18 ноября 1846 года, когда один из столичных чиновников заглянул в шкаф и с ужасом обнаружил, что в июле, отправляя грозный приказ в Венецию, венские канцеляристы… по ошибке забыли положить в конверт все 16 документов, присланных Александром из Москвы! Под этой повинной запиской в деле красуется восхитительная по своей непосредственности резолюция начальника:
«Allerdings! Das war ja ein Bock!» — «Совершенно верно! Вот так ляп [оплошность]!»
23 ноября и 24 декабря 1846 года барон Пиллерсдорф и рыцарь фон Надгерный спешно отправляют забытую пачку из 16 документов вдогонку в Венецию с новым сроком до конца февраля 1847 года. Однако ленивые венецианские чиновники, получив пакет с бумагами из России, даже не потрудились в них вчитаться и 11 января 1847 года (№ 487) повторно отрапортовали в Вену, что поиски остались «безрезультатными» (fruchtlos).
2. Шерлок Холмс из Придворной канцелярии: как Александр Гаврилович высек сам себя (18 февраля 1847 г.)
То, что произошло в кабинете надворного советника рыцаря Франца фон Надгерного 18 февраля 1847 года (или, как поэтично писали на староавстрийском канцелярском диалекте, «18-го горнунга» — 18. Hornung), достойно отдельной театральной сцены.
Поначалу Надгерный решил закрыть безнадежное дело. В папке сохранился уже переписанный и даже подписанный им самим черновик ноты от 18 февраля 1847 года к № 43676: уведомить Российское посольство, что в Венеции ничего не нашли, и предложить просителю в Москве самому представить более веские доказательства.
Но в последнюю минуту, прежде чем дать ход этой отписке, въедливый австрийский буквоед решил самолично заглянуть в ту самую связку из 16 старинных бумаг, которую прислал из Москвы Александр де Рионзини и которую вернули из Венеции непрочитанной.
Листая пожелтевшие листы XVIII века, Надгерный наткнулся на документ, не входивший в московский перевод 1790 года — официальное свидетельство посланника (резидента) Венецианской республики в Лондоне Джакомо Бузенелло (Giacomo Busenello) от 1 сентября 1736 года. В этой бумаге венецианский дипломат удостоверял, что предъявитель сего — Аннибале Паули, уроженец территории Полы и прихода Святой Лючии оного места (territorio di Pola e della Parrochia di S. Lucia di detto luogo), является венецианским подданным!
Глаза рыцаря фон Надгерного загорелись охотничьим азартом. Он тут же отложил в сторону подписанный черновик отказа и взялся за перо, чтобы составить разгромный аналитический доклад № 3007/220 от того же 18 февраля 1847 года. С тонкой бюрократической иронией Надгерный сформулировал четыре убийственных вывода:
- Проситель из Москвы сам не понял, что прислал в Вену! «Именно эти документы и дают ключи к разгадке этой семьи, с нескрываемым злорадством записал в черновике Надгерный, вот только живущий в России потомок этой семьи, вероятно, из-за незнания языка, включил их в свою экспозицию лишь поверхностно». Не владея ни итальянским, ни латынью, Александр Гаврилович увидел на лондонском сертификате 1736 года красивую венецианскую печать со львом Святого Марка и с гордостью вложил в конверт главную улику против своего графского титула!
- Жонглирование фамилией. Сличив все 16 присланных документов, Надгерный заметил подозрительную закономерность: «В некоторых документах имя упомянутого индивидуума фигурирует как Рион де Зини (Rion de Ziny), в других — Паули ди Рионзини, а в третьих — только как Паули (Pauli)».
- Настоящая фамилия семьи — Паули (eigentlich Pauli)! Частица di Rionzini в документе 1736 года — вовсе не графский титул, а либо топонимическое прозвище по месту рождения, либо самовольно принятый предикат.
- Разоблачение ленивых географов. Проверив утверждение итальянских чиновников о том, что прихода Санта-Лючия в Истрии якобы «не существует», Надгерный просто снял с полки в своем венском кабинете церковный справочник (Diözesan-Schematismus) епархии Полы и тут же ткнул подчиненных носом: община Санта-Лючия (Santa Lucia) реально существует в деканате Альбона (Albona, ныне Лабин / Labin в Истрии)! А заодно советник обнаружил в округе Гёрц (Görz, ныне Гориция / Gorizia на границе Италии и Словении) созвучную общину Ронцина (Ronzina, ныне Рочинь / Ročinj).

В тот же день, 18 февраля 1847 года, в Губерниум Австрийского Приморья в Триесте ушел категорический приказ: до конца мая 1847 года перерыть все церковные книги в Санта-Лючии близ Альбоны и в Ронцине близ Гёрца, чтобы выяснить всё о происхождении Аннибала Паули, его «бывших поместьях» и проверить, имела ли эта семья хоть какое-то право на титул Conte!
3. Кириллические грамоты в Истрии и отсрочка за два дня до падения Венеции (1847–1850 гг.)
Подстегнутые венским кнутом, чиновники Триеста бросились прочесывать полуостров Истрию и долину реки Изонцо. Поиски шли так тяжело, что майский дедлайн 1847 года был безнадежно сорван. Когда в октябре 1847 года Вена внесла Триест в «штрафную ведомость» (Ausweis) злостных должников по отчетам за III квартал (указ № 37366 от 30 октября), триестский советник фон Лёр (von Löhr) 17 ноября 1847 года прислал совершенно удивительную объяснительную записку: оказывается, в ходе розысков в Истрии и долине Канал (Canale) им попались старинные документы, «которые написаны на иллирийском [южнославянском] языке, но кириллическими буквами, и их пришлось переводить здесь с помощью экспертов»!
И надо отдать должное триестским сыщикам: перелопатив горы бумаг, к декабрю 1847 года они действительно напали на след настоящей семьи Паули!
Подеста (мэр) истрийского города Диньяно доложил (рапорт № 2661), что в его городе скончался некий Джованни Баттиста Паули (Giovanni Battista Paoli), вдова которого и поныне живет в Диньяно, а вот родовое гнездо семьи и старый дом с подлинными семейными документами находятся высоко в Альпах — в горной области Карния (Carnia), административно подчиненной провинции Удине (Udine) и Венецианскому Губерниуму! 9 декабря 1847 года (№ 28040) Триест с нескрываемым облегчением переслал всю пухлую папку в Венецию, а 17 декабря 1847 года (№ 42413/3370) барон Пиллерсдорф и рыцарь фон Надгерный утвердили новый жесткий срок для венецианцев — представить финальный отчет до конца февраля 1848 года. 29 декабря 1847 года (декрет № 49685) Венеция поручила Провинциальной делегации в Удине и Окружному комиссариату в Ампеццо (Ampezzo) немедленно разыскать бумаги в доме вдовы Паули в Карнии.
Но тут в тихое генеалогическое расследование о предках московского канцеляриста ворвалось грозовое дыхание большой европейской истории!
В феврале 1848 года горный комиссариат Ампеццо еще не успел прислать ответ (к тому же куда-то отлучился поверенный вдовы Паули — некий Леонардо Паноли). Венецианский Губерниум 25 февраля отправляет в Милан прошение о новой отсрочке.
Взгляните на даты следующих двух документов — от них буквально пробегает мороз по коже:
5 марта 1848 года в Милане вице-король эрцгерцог Райнер Иосиф привычным росчерком пера выводит на обложке дела семьи Паули–Рионзини: «Veduto. Milano 5 Marzo 1848. Ranieri». Старый эрцгерцог еще не знает, что подписывает одну из последних бумаг в своей жизни на этом посту: ровно через двенадцать дней в Вене падет всесильный канцлер Меттерних, а 18 марта в самом Милане вспыхнет кровопролитное восстание («Пять дней Милана»), улицы перегородят полторы тысячи баррикад, и австрийским властям придется спешно бежать из Ломбардии!
А пока пакет с подписью вице-короля катит в почтовой карете через Альпы в охваченную уличными боями Вену, в самой Венеции 17–22 марта 1848 года восставшие горожане штурмуют Арсенал, австрийский гарнизон капитулирует, и адвокат Даниэле Манин (Daniele Manin) на площади Святого Марка провозглашает независимую революционную Республику Святого Марка!
Но в Вене, где только что сменилось правительство и вчерашний куратор нашего дела барон Франц фон Пиллерсдорф внезапно стал министром внутренних дел и главой кабинета министров империи, невозмутимый рыцарь фон Надгерный 24 марта 1848 года — ровно через два дня после падения австрийской власти в Венеции! — аккуратно выводит по-итальянски резолюцию № 9059/804: «Императорско-Королевскому Правительству Венецианской провинции предоставляется запрошенная отсрочка до конца июня текущего года»!
Надгерный выписывал канцелярскую отсрочку правительству, которого больше не существовало в природе!
Началась Первая война за независимость Италии и долгая, героическая оборона мятежной Венеции, которую австрийская армия фельдмаршала Радецкого смогла сломить голодом, холерой и артиллерийскими бомбардировками лишь в августе 1849 года.
Самое забавное, что посреди этого геополитического землетрясения нашлась одна инстанция, которую совершенно не волновали ни итальянские баррикады, ни падение правительств — Российское императорское посольство в Вене! Уже в феврале 1849 года, когда осажденная Венеция отбивалась от австрийских батарей, русские дипломаты хладнокровно направили в австрийский МИД запрос (№ 4078/183 от 17 февраля 1849 г.): дескать, скоро исполнится три года нашему прошению от 28 июня 1846 года — как там продвигаются поиски графского титула господина де Рионзини? Изумленному Министерству внутренних дел в Вене пришлось 21 февраля 1849 года официально разъяснять дипломатам, что получить ответ из Венеции «из-за тогдашних обстоятельств на данный момент не представляется возможным»!
4. «Портной по профессии»: альпийское пепелище 1779 года и приговор 1851 года
Едва над лагуной Венеции рассеялся пороховой дым и во дворце дожей водворилась новая австрийская военная и гражданская администрация, как неумолимое Российское посольство нотой от 24 июля (5 августа) 1850 года (№ 13922), а затем повторным напоминанием в декабре 1850 года снова постучало в двери австрийского МИДа:
Война закончилась — выньте да положьте справку о графах де Рионзини!
14 декабря 1850 года (депеша № 26696/2819) Вена направила строжайшее предписание новому императорскому наместнику Венеции рыцарю Георгу Отто фон Тоггенбургу-Заргансу (Georg Otto Ritter von Toggenburg-Sargans, 1811–1888): немедленно поднять довоенную переписку от 17 декабря 1847 года и поставить точку в затянувшемся деле.
И вот в марте 1851 года из альпийских долин Карнии через Удине и Венецию в Вену пришли финальные рапорты (отчет делегации Удине № 4058 и донесения наместника Тоггенбурга от 4 и 17 марта 1851 года № 5345/7437), которые камня на камне не оставили от мечты московского сенатского канцеляриста:
- Никаких графов Рионзини в природе не существовало: ни в архивах Венеции, ни в Австрийском Приморье дворянский род с таким именем никогда не значился.
- Альпийская деревня Кольца и пожар 1779 года: настоящая семья Паули (Паоли) (Pauli / Paoli), к которой принадлежал умерший в истрийском Диньяно Джованни Баттиста Паули, происходила из крошечной горной деревушки Кольца (Colza), входящей в коммуну Энемонцо (Enemonzo) округа Ампеццо в области Карния (исторический регион Фриули / Friaul). Никаких старинных бумаг в доме вдовы Паули разыскать не удалось по самой прозаической причине: согласно запротоколированным показаниям старожилов, еще в 1779 году сильный пожар в селении Кольца дотла уничтожил родовой дом Паули вместе со всей мебелью и семейными бумагами!
- Убийственная приписка на полях: в уцелевшей приходской книге деревни Кольца викарий сумел отыскать запись о крещении родившегося 24 сентября 1724 года Джованни Марии Паули (Giovanni Maria Paoli, отца упомянутого Джованни Баттисты Паули). И когда в Вене переводили этот итальянский рапорт на немецкий язык для доклада российскому посольству (протокол МВД № 3345/431 от 4–19 марта 1851 г.), докладчик жирной стрелкой вынес на левое поле главную характеристику этого Джованни Марии Паули:
«Schneider von Profession» — ПОРТНОЙ ПО ПРОФЕССИИ! - Портной и плотник вместо венецианских патрициев: более того, проверка показала, что ремесло передавалось в семье Паули из поколения в поколение! К моменту падения Венецианской республики под ударами Наполеона Бонапарта (Napoléon Bonaparte) 1 мая 1797 года ветвь Джованни Баттисты Паули проживала в истрийском Диньяно, где и в 1851 году здравствовали его вдова, две дочери и два сына — причем старший из сыновей зарабатывал на жизнь ремеслом портного (Schneider), а младший — плотника (Zimmermann)!
Читая эти строки в марте 1851 года, венский чиновник на левом поле черновика сначала без обиняков приписал: «…или что титул венецианского графа, вероятно, не обоснован» (…oder daß der Venetianische Conte Titel wohl nicht begründet…), но затем из дипломатической деликатности вычеркнул эту прямолинейную фразу. Вместо нее в официальный ответ легла ледяная формулировка наместника Венеции графа Тоггенбурга от 17 марта 1851 года: собранные в Истрии и Карнии сведения, «хотя и весьма скудные, никоим образом не указывают (keineswegs hinweisende) на существование дворянской семьи с таким именем».
Внизу самого первого протокола дела в венской регистратуре чья-то безжалостная рука приписала под крупным заголовком «Rionzini Adelsverhältnisse»: «eigentlich Pauli» — «на самом деле Паули». А 26 марта 1851 года Министерство иностранных дел Австрийской империи переслало копию этого разгромного отчета австрийскому посланнику в Санкт-Петербург (Sankt Petersburg), дабы тот официально довел историю про альпийский пожар, портного и плотника до сведения Правительства Российской империи.
Казалось бы, занавес! Канцелярский бумеранг, запущенный Александром Гавриловичем в июне 1846 года, спустя пять лет вернулся в Россию и вдребезги разбил мечту о графской короне и венецианских замках.
Полная хронологическая сводка 18 документов венского расследования 1846–1851 гг. и избранные оригиналы/переводы (AT-OeStA/AVA Adel HAA AR 798.43):
Хронологический реестр документов дела о проверке графского титула семьи Рионзини–Паули (1846–1851 гг.)
- 28 июня 1846 г. (Вена, Тайная Государственная канцелярия / МИД → Объединенная Придворная канцелярия / МВД, вх. № 21832/1584): Нота за подписью государственного канцлера князя Клеменса фон Меттерниха о передаче памятной записки (Promemoria) Российского императорского посольства и экспозиции чиновника Московского трибунала Александра фон Рионзини с 16 приложениями для проверки его притязаний на титул итальянского графа (Conte) и сведений о бывших поместьях семьи в Венецианской области.
- 3 / 9 июля 1846 г. (Вена, Придворная канцелярия, прот. № 21832/1584 → Губерниум Венеции): Предписание за подписями барона Ф. фон Пиллерсдорфа, графа И. Б. фон Шпаура и надворного советника рыцаря Ф. фон Надгерного провести розыски в Венеции и доложить результат до конца июля 1846 г. (16 приложений просителя ошибочно оставлены в Вене).
- 23 / 27 августа 1846 г. (Вена, Придворная канцелярия, прот. № 27839/1993): По ходатайству Губерниума Венеции срок предоставления отчета продлен до 15 октября 1846 г.
- 26 октября / 12 ноября / 3 декабря 1846 г. (Губерниум Венеции → Вице-король эрцгерцог Райнер в Милане → Вена, прот. № 39649): Донесение Венеции о том, что в венецианских архивах следов владений семьи Рионзини («последний выживший потомок которой служит в Императорском Трибунале Москвы») не найдено, а поскольку род около века назад происходил из Полы, запрос направлен в Триест. Списано в архив (ad acta), так как 23 ноября Вена уже продлила срок до конца января 1847 г.
- 18 и 23 ноября 1846 г. (Вена, Придворная канцелярия, № 35146 и № 38482): Служебная записка об обнаружении забытых в Вене 16 приложений Александра Рионзини с резолюцией «allerdings! das war ja ein Bock!» («Совершенно верно! Вот так ляп!») и декрет о пересылке этой посылки в Венецию с отсрочкой до конца января 1847 г.
- 30 ноября / 5 декабря / 24–26 декабря 1846 г. (Венеция и Милан, № 14744 → Вена, прот. № 42051/2978): Донесение Венеции (с визой вице-короля Райнера от 5 декабря 1846 г.), что ни в Поле, ни в Диньяно следов семьи Рионзини нет, а населенного пункта Санта-Лючия в Истрии не существует. Возвращено Пиллерсдорфом и Надгерным в Венецию с указанием изучить высланные 22/23 ноября 16 документов и представить новый отчет к концу февраля 1847 г.
- 12 декабря 1846 г. и 11 января 1847 г. (Венеция, № 15386/48652 и № 487 → Вена, прот. № 43676/3080 и № 3007/220): Два повторных отчета Венеции о безрезультатности (fruchtlos) поисков и несостоявшийся черновик отказа Российскому посольству от 18 февраля 1847 г.
- 4 / 18 февраля 1847 г. (Вена, Придворная канцелярия, прот. № 3007/220 → Губерниум Приморья в Триесте и нота в Государственную канцелярию): Аналитический доклад рыцаря фон Надгерного на основании лондонского свидетельства венецианского посла Джакомо Бузенелло от 1/11 сентября 1736 г.: установление подлинной фамилии рода — Паули (eigentlich Pauli), обнаружение прихода Санта-Лючия в деканате Альбона (епархия Полы) и общины Ронцина в округе Гёрц, фиксация разночтений имени (Pauli de Rionzini / Rion de Ziny / Pauli) и приказ Триесту завершить розыски к концу мая 1847 г.
- 30 октября / 17 ноября / 22 ноября 1847 г. (Вена, № 37366 ↔ Триест, № 26257, прот. № 39743/3137): Ведомость просроченных отчетов за III квартал 1846/47 г. и объяснительная записка советника фон Лёра из Триеста о необходимости перевода старинных истрийских документов, «написанных на иллирийском языке кириллическими буквами», и продолжении поисков в округе Гёрц.
- 9 / 17 / 29 декабря 1847 г. (Триест, № 28040 → Вена, прот. № 42413/3370 → Венеция, № 49685): Передача дела из Триеста в Венецию по данным подесты г. Диньяно (№ 2661) о том, что подлинные бумаги семьи Паули могут находиться в старом доме вдовы Паули в области Карния (провинция Удине, округ Ампеццо). Срок отчета для Венеции — конец февраля 1848 г.
- 25 февраля / 5 марта / 17 и 24 марта 1848 г. (Венеция → Милан, № 2531 → Вена, прот. № 9059/804): Ходатайство Венеции об отсрочке (с последней предреволюционной визой вице-короля Райнера в Милане от 5 марта 1848 г.) и резолюция рыцаря фон Надгерного от 24 марта 1848 г. о продлении срока до конца июня 1848 г. вынесенная через два дня после падения австрийской власти в Венеции и провозглашения Республики Святого Марка (22 марта 1848 г.).
- 17 / 21 февраля 1849 г. (Вена, МВД, прот. № 4078/183 → МИД): Ответ на напоминание дипломатов о невозможности получить отчет из восставшей и осажденной Венеции «из-за тогдашних обстоятельств».
- 24 июля (5 августа) и 5 декабря 1850 г. (Вена, МИД, № 13922/2742 → МВД, вх. № 26696/2819): Нота МИД о возобновлении запросов со стороны Российского императорского посольства после подавления революции в Венеции.
- 14 декабря 1850 г. (Вена, МВД, № 26696/2819 → Наместнику Венеции Г. О. фон Тоггенбургу): Приказ срочно разыскать материалы дела 1847 года и завершить расследование в Карнии.
- 4 и 17 марта 1851 г. (Венеция, Наместничество, № 5345/7437 → Вена, МВД): Итоговые рапорты (на итальянском и немецком языках) наместника фон Тоггенбурга по данным делегации Удине (№ 4058): сообщение о гибели дома и бумаг Паули при пожаре 1779 года в селении Кольца (коммуна Энемонцо, округ Ампеццо в Карнии), нахождении метрики Джованни Марии Паули (род. 24.09.1724, портного по профессии) и проживании вдовы и сыновей его сына Джованни Баттисты Паули в Диньяно (где старший сын работает портным, а младший — плотником), с выводом об отсутствии любых признаков дворянского рода Рионзини.
- 19, 25 и 26 марта 1851 г. (Вена, МВД, прот. № 3345/431 ↔ МИД, № 3209 → Австрийское посольство в Санкт-Петербурге): Итоговая справка для Российской империи и депеша австрийскому посланнику в Санкт-Петербурге с поручением довести результаты расследования до сведения российского правительства.
Избранные ключевые тексты из дела 1846–1851 гг. (оригиналы и переводы)
1. Нота государственного канцлера князя Клеменса фон Меттерниха (28 июня 1846 г.)
Оригинал (немецкий язык): «Note. Die kais. russische Bothschaft hat sich mit dem gegen gefällige Rückstellung angeschlossenen Promemoria anher gewendet, auf daß den Ansprüchen auf den Titel eines italianischen Conte nachgeforscht werde, welche der russische Unterthan Alexander v. Rionzini, Beamter des Tribunals zu Moskau, stellen zu können glaubt, da, wie er behauptet, seine Familie aus dem Venetianischen stamme, wo sie den obgedachten Titel geführt und ansehnliche Güter besessen habe. Ich habe mir die Ehre, die löbliche k.k. vereinte Hofkanzlei zu ersuchen, hierüber die geeigneten Erhebungen pflegen und deren Resultat gefälligst anher bekannt geben zu wollen. Wien den 28. Juni 1846. [Metternich]»
Перевод: «Нота. Императорское российское посольство обратилось сюда с прилагаемой памятной запиской (подлежащей возврату), дабы были расследованы притязания на титул итальянского Графа, которые считает возможным предъявить русский подданный Александр фон Рионзини, чиновник Трибунала в Москве, поскольку, как он утверждает, его семья происходит из Венецианской области, где она носила вышеупомянутый титул и владела значительными поместьями. Имею честь просить достопочтенную и.к. объединенную Придворную канцелярию провести надлежащие розыски по этому поводу и любезно сообщить сюда их результат. Вена, 28 июня 1846 г.»
2. Аналитический доклад надворного советника рыцаря Франца фон Надгерного (18 февраля 1847 г., № 3007/220)
Оригинал (немецкий язык): «Nun sind es gerade diese Dokumente, welche Aufschluß über diese Familie liefern, nur hat der in Russland lebende Abkömmling dieser Familie wahrscheinlich wegen Unkenntniß der Sprache dieselben nur oberflächlich in seine Exposition aufgenommen. Entscheidend ist nämlich das dem Promemoria der ruß. Gesandtschaft beiliegende Zeugniß des Giacomo Busenello Gesandten der Republik Venedig in London dd. 1./11. Sept. 1736, womit Annibale Pauli di Rionzini, Territorio di Pola, e della Parrochia di S. Lucia di deto luoco als Venet. Unterthan erklärt wird. Aus diesem Dokument geht also hervor, daß das Individuum, dessen Adel erforscht werden soll, eigentlich Pauli hieß, und entweder das Prädikat de Rionzini führte, oder aus Rionzini einer zu Pola gehörigen Ortschaft gebürtig war, oder auch daß er zu Sta. Lucia bei Pola geboren worden ist. Nach dem Diözesan-Schematismus der Diöcese Pola, kömmt dort eine Gemeinde Santa Lucia, im Dekanate Albona wirklich vor… Ob Rionzini der Nahme einer Ortschaft ist, konnte nicht ermittelt werden; jedoch erscheint im Görzer Kreise eine Gemeinde Ronzina, wo auch nachgeforscht werden könnte. In einigen Dokumenten erscheint der Nahme des genannten Individuums Rion de Ziny in andern nur Pauli.»
Перевод: «А ведь именно эти документы и дают ключи к разгадке этой семьи, вот только живущий в России потомок этой семьи, вероятно, из-за незнания языка, включил их в свою экспозицию лишь поверхностно. Решающим, а именно, является приложенное к памятной записке российского посольства свидетельство Джакомо Бузенелло, посланника Венецианской Республики в Лондоне от 1/11 сентября 1736 года, которым Аннибале Паули ди Рионзини, [уроженец] территории Пола и прихода Св. Лючии оного места, объявляется венецианским подданным. Из этого документа, таким образом, следует, что индивидуум, чье дворянство должно быть исследовано, на самом деле звался Паули, и либо носил предикат де Рионзини, либо был родом из Рионзини, селения, принадлежащего к Поле, или же что он родился в Св. Лючии близ Полы. Согласно епархиальному схематизму епархии Пола, там действительно существует община Санта-Лючия в деканате Альбона… Является ли Рионзини названием населенного пункта, установить не удалось; однако в округе Гёрц значится община Ронцина (Ronzina), где также можно было бы провести розыски. В некоторых документах имя упомянутого индивидуума фигурирует как Рион де Цини (Rion de Ziny), в других — только как Паули.»
3. Итоговый доклад МВД Австрии и рапорт наместника Венеции фон Тоггенбурга (4–19 марта 1851 г., № 3345/431 и № 5345)
Оригинал (немецкий язык): «Einer Familie Pauli hingegen ist man auf die Spur gekommen, sie war in Colza frazione der Gemeinde Enemonzo, Distrikt Ampezzo in Friaul ansäßig. Allein es können keine Daten oder Dokumente über diese Familie vorgelegt werden, weil nach den protokollarischen Aussagen der dortigen Bevölkerung im J. 1779 ein großes Feuer im Orte selbst ausgebrochen ist, welches das Haus Pauli mit allem, was sich darinn vorfand, mithin auch alle Papiere verzehrte. In dem dortigen Pfarrbuch findet sich unter den Taufmatrikel ein gewisser Gio. Maria Pauli [на полях: Schneider von Profession] verzeichnet, geb. am 24 Sept 1724. Sein angeblicher Sohn Gio. Battista Pauli, der in den dortigen Taufmatrikel nicht enthalten ist, soll außer Landes gestorben seyn. In Dignano Provinz Friaul [Istrien] lebt noch die Wittwe dieses Gio. Batta Pauli, welche zwei Töchter u. zwei Söhne hat, alle noch lebend; von letztern betreibt der ältere die Profession als Schneider, der jüngere jene eines Zimmermanns. Man beehrt sich dem lobl. [Ministerium] diese obgleich sehr kärgliche, u. auf den Bestand einer adeligen Familie dieses Namens keineswegs hinweisende Ausbeute unter Rückschluß der Beilagen der Zuschrift der Hof-Kanzlei vom 28 Juni 846 zur weiteren gef. Veranlassung mitzutheilen. Toggenburg, Statthalter in Venedig, den 17. März 851.»
Перевод: «На след же семьи Паули, напротив, удалось выйти: она проживала в Кольце, районе коммуны Энемонцо, округе Ампеццо во Фриули. Однако не представляется возможным предоставить какие-либо данные или документы об этой семье, поскольку, согласно запротоколированным показаниям местного населения, в 1779 году в самом селении вспыхнул сильный пожар, который уничтожил дом Паули вместе со всем, что в нем находилось, а следовательно, поглотил и все бумаги. В тамошней приходской книге среди метрик о крещении значится некий Джованни Мария Паули [приписка на полях: ПОРТНОЙ ПО ПРОФЕССИИ], родившийся 24 сентября 1724 года. Его предполагаемый сын Джованни Баттиста Паули, который не числится в тамошних метриках о крещении, как говорят, умер за пределами страны. В Диньяно все еще живет вдова этого Джованни Баттисты Паули, у которой есть две дочери и два сына, все ныне здравствующие; из последних [сыновей] старший занимается ремеслом портного, младший же — плотника. Имеем честь сообщить достопочтенному [Министерству] для дальнейшего надлежащего распоряжения об этих, хотя и весьма скудных, и никоим образом не указывающих на существование дворянской семьи с таким именем результатах, с возвратом приложений к предписанию Придворной канцелярии от 28 июня 1846 года. Тоггенбург, Наместник в Венеции, 17 марта 1851 г.»
Акт III. Большая игра, которая и не снилась Калиостро: кем на самом деле был Аннибал Паули и почему курфюрсты и послы крестили его детей?
Итак, австрийская бюрократия с триумфом закрыла папку, доказав, что род Паули из Истрии и Фриули — это скромная семья деревенских портных и плотников, никогда не значившаяся в Золотой книге венецианского нобилитета.
Для злополучного правнука в Москве этот вердикт означал полный крах сословных надежд. Но если посмотреть на эту историю с другой стороны, разоблачение 1851 года вовсе не принижает фигуру родоначальника династии Аннибала Паули (1707–1750) — напротив, оно превращает его из рядового путешествующего дворянина в выдающегося авантюриста и социального гроссмейстера XVIII века!
В строгом сословном мире Старого порядка, где сыновья ремесленников из тихого истрийского прихода Санта-Лючия близ Альбоны или альпийской деревушки в Карнии традиционно наследовали дело отцов — кроить сукно или тесать балки, — двадцатилетний юноша по имени Аннибал Паули в 1727 году решительно выходит за рамки своего сословия и отправляется навстречу совершенно иной судьбе. Взяв за основу название пограничного местечка Ронцина (Ronzina) в соседнем графстве Гёрц, он конструирует себе аристократически звучащий топонимический титул — граф Аннибал Паули ди Рионзини / де Рион Зини. Он в совершенстве овладевает французским и итальянским языками, усваивает безупречные придворные манеры, обзаводится слугой и женится на образованной француженке Анне Марии Ле Муар (настолько грамотной, что после его смерти она сможет в Москве преподавать французский язык детям русских дворян!).
Но самое главное — впереди. Обывателя в провинциальном трактире, паромщика на границе или приходского дьячка в далекой Москве нетрудно ослепить кружевными манжетами, перстнем с бриллиантом и красивым пергаментом с сургучной печатью. Однако как выходец из семьи простых ремесленников умудрился сделать своими покровителями — первых министров, послов и правящих князей Священной Римской империи?!
1. Очная ставка двух документов: «умирающий нищий» в Амстердаме и триумфатор в Гааге (апрель–май 1740 г.)
Чтобы понять масштаб игры, которую вел Аннибал Паули, достаточно положить рядом два подлинных документа весны 1740 года: его жалобное письмо графу Фридриху Августу фон Гарраху из Амстердама от 27 мая 1740 года и метрическую запись о крещении его старшего сына Александра Иосифа в соседней Гааге (’s-Gravenhage / Den Haag) от 26 апреля 1740 года.
В письме к главе брюссельского правительства от 27 мая Аннибал клянется, что последние девять месяцев в Голландии он неотлучно прикован к больничной койке лихорадкой, ревматизмом и водянкой, что он остался без гроша, продал последнюю одежду, заложил бриллианты, отвергнут всем светом и что позор тюрьмы в Монсе «закрыл ему все пути для того, чтобы вновь утвердиться в свете» (me ferme toutes uoyes a me produire de rechef dans le monde).
А теперь открываем метрику от 26 апреля 1740 года — ровно за тридцать один день до этого письма! Долгое время эта запись была известна нам лишь по московскому переводу 1790 года, но поиск в оцифрованных фондах Городского архива Гааги (Haags Gemeentearchief, фонд 0377-01, книга № 345, стр. 161) позволил обнаружить как старинную алфавитную карточку отца («Pauli, Hannibal — Zie op: Pauli, Alexander Josephus, 1740, № 345, bl. 161»), так и сам латинский подлинник!
Выяснилось, что в тот самый момент, когда Аннибал на бумаге числился «прикованным к одру болезни изгнанником без одежды», наяву он стоял в самом сердце дипломатического квартала Гааги — в домовой капелле Французского посланника на улице Казуаристраат (Kapel van de Franse gezant aan de Casuariestraat / Frankrijks Kerk) у крестильной купели своего первенца Александра Иосифа (Alexandrum Josephum), где таинство совершал иезуит Вильгельм Матиас (Wilhelmus Matthias, S.J.).
Латинский оригинал книги французского посольства сохранил мельчайшие нюансы этого события:
Всмотритесь в то, кто именно держит младенца на руках в качестве восприемников (и чьими именами — Александр Иосиф — нарекают новорожденного!):
«26 [Aprilis 1740] Bapt[izavi] Alexandrum Josephum, fil[ium] D[omi]ni Hannibalis Pauli et Mariæ Carolinæ Le Moir; s[usceptore]s: Ill[ustrissimus] D[ominus] Alexander Poniatowski et Ex[cellentissima] D[omi]na Josepha Marchionissa de St. Gill[es], Legatrix Hispaniæ».
- Во-первых, «Сиятельнейший господин Александр Понятовский» (Illustrissimus Dominus Alexander Poniatowski) — юный польский вельможа граф Александр Понятовский (1725–1744), сын знаменитого дипломата и военачальника, мазовецкого воеводы (позже краковского каштеляна) Станислава Понятовского и княжны Констанции Чарторыйской, родной старший брат будущего последнего короля Речи Посполитой Станислава Августа Понятовского! Донесения британской дипломатической разведки из Гааги за 1740 год (депеши английского посланника Роберта Тревора, опубликованные в монографии М. К. Шухард «Emanuel Swedenborg, Secret Agent on Earth and in Heaven», Brill, 2012) документально подтверждают, что в 1740 году генерал Станислав Понятовский вместе со своими старшими сыновьями действительно находился в Гааге, где вел закрытые переговоры с французскими и шведскими дипломатами перед отправкой юного Александра во французскую королевскую армию.
- А во-вторых — «Превосходительнейшая госпожа Иозефа [Хосефа], маркиза де Сен-Жиль, посланница Испании» (Excellentissima Domina Josepha Marchionissa de St. Gilles, Legatrix Hispaniæ), супруга действующего полномочного посла короля Испании в Гааге дона Антонио де ла Квадра-и-Сальседо, маркиза де Сан-Хиль (Antonio de la Quadra y Salcedo, Marqués de San Gil, 1679–1745)!
Это сопоставление дат и локаций действует как удар тока: в капелле Французского посольства в Гааге у купели сына Аннибала Паули сходятся представители сразу трех союзных дипломатических миссий — Франции, Испании и франко-польской партии Понятовских! Письма Аннибала вице-королю Гарраху были вовсе не слезливой исповедью сломленного бедняка — это была виртуозная партия в покер. Прикидываясь умирающим банкротом, он хладнокровно отсекал претензии лондонских кредиторов и выбивал себе отступные у брюссельских властей, а сам в это же самое время блистал в дипломатических кулуарах Гааги и Амстердама!
2. «Лестница тщеславия» в подлинных голландских и немецких метриках (1740, 1742, 1744 и 1749 гг.)
Чтобы проверить, не приукрасил ли Клементий Павлович в московском переводе 1790 года имена своих высокопоставленных крестных, я разыскала в европейских архивах — Городском архиве Гааги (Haags Gemeentearchief), Земельном архиве Северного Рейна — Вестфалии (Landesarchiv NRW) и Городском архиве Майнца (Stadtarchiv Mainz) — подлинные латинские приходские книги XVIII века.
И эти оригинальные церковные записи не только на сто процентов подтвердили подлинность всех звездных восприемников, но и раскрыли тончайшую механику того, как Аннибал Паули балансировал между своим настоящим именем и графской легендой. Как мы только что видели, уже в гаагской книге капеллы Французского посольства (26 апреля 1740 года) священник записал отца ребенка без графского титула и без приставки de Rionzini — просто как «господина Аннибала Паули» (D:ni Hannibalis Pauli), а его жену — под двойным именем Mariæ Carolinæ Le Moir. Точно такая же картина продолжилась и в Германии:
- Клеве (Kleve), 26 апреля 1742 года — неизвестный ранее сын Иоанн Адриан Вильгельм Альберт Александр Паули. Перебравшись из Голландии через границу в столицу прусского герцогства Клевского, Аннибал и Анна Мария крестят в католическом приходе Успения Пресвятой Богородицы (St. Mariä Himmelfahrt) еще одного сына (очевидно, умершего в раннем детстве, так как в московских бумагах он не упоминается). Перед строгим местным священником в прусском городе Аннибал не рискует козырять вымышленным венецианским графством и записывается под своей подлинной фамилией — просто Anibal Pauli, An: Maria Moir. Но посмотрите на крестных родителей ребенка: это местная рейнско-прусская аристократия — свободный барон (фрайхерр) фон Дрисберг (Liber Baro de Driesberg) и мадам Беккер, свободная баронесса фон Кинфс / Риффс (Madame Becker, Liber Baro de Kinfs)!
- Клеве, 17 июня 1744 года — будущий основатель московского рода Клементий Август. Два года спустя в той же церкви Клеве родители (снова скромно записанные священником как Anibal Pauli, An: Maria Lemoir) крестят следующего сына. И здесь социальный взлет Аннибала достигает стратосферы: дать свое имя младенцу и стать его крестным отцом соглашается один из высших духовных и светских владык Германии — Светлейший и Преосвященнейший принц и архиепископ (курфюрст) Кёльнский Клеменс Август Баварский (Clemens August von Bayern, 1700–1761) из дома Виттельсбахов, вместо которого у купели по официальной доверенности стоит декан Клеве господин И. И. Гор (Amplissimus Dominus Ghoor)!
- Майнц (Mainz), 2 февраля 1749 года — младший сын Карл Францискус. За полтора года до своей смерти в Альтоне Аннибал Паули оказывается в столице другого духовного курфюршества — Майнце. И здесь, в приходской книге церкви святых Квинтина и Власия (St. Quintin), наш герой берет полный реванш за клевскую скромность! В метрике он вновь торжественно именуется «благороднейшим господином Аннибалом Паули де Рионзини» (prænobilis Dominus Anibalis Pauli de Rionzini), а восприемником его сына Карла Франциска выступает Его Превосходительство граф Иоганн Карл Филипп фон Кобенцль (Johann Karl Philipp Graf von Cobenzl, 1712–1770), полномочный посланник (легат) Императора Священной Римской империи!

Оцените иронию судьбы: всего через четыре года, в 1753 году, именно граф Карл фон Кобенцль станет полномочным министром Австрийских Нидерландов в Брюсселе, то есть сядет ровно в то самое кресло правителя Бельгии, которое десятью годами ранее занимал граф Фридрих Август фон Гаррах, сажавший Аннибала в тюрьму Монса и читавший его письма!
3. Гипотеза: какую роль играл Аннибал Паули в закулисье европейской политики 1730–1740-х годов?
Сложим все элементы этой мозаики воедино. Перед нами человек без родовых поместий и без настоящего графского диплома, который на протяжении двадцати трех лет (с 1727 по 1750 год) непрерывно перемещается по главным политическим нервным узлам Западной Европы.
Смотрим на географию и хронологию его маршрутов:
- это годы двух крупнейших общеевропейских конфликтов первой половины столетия — Войны за польское наследство (1733–1735) и Войны за австрийское наследство (1740–1748);
- в 1736 году в Лондоне он получает официальное удостоверение личности от венецианского резидента Джакомо Бузенелло;
- в 1738–1739 годах на франко-бельгийской границе в Монсе его арестовывают по тайному требованию из Лондона, раздевают догола в поисках секретных бумаг, но из Брюсселя ему тут же шлют по 60 золотых луидоров, а затем сам правитель Австрийских Нидерландов граф фон Гаррах способствует его освобождению, принимает его в Брюсселе и дает рекомендательное письмо к посреднику Карпантье;
- в 1740 году в Гааге и Амстердаме — главной информационной, газетной и шпионской бирже Европы — его ребенка крестят брат будущего польского короля граф Понятовский (чей клан был теснейшим образом связан с саксонско-польским двором Августа III и французской партией) и жена испанского посла маркиза де Сан-Хиль;
- в 1742–1744 годах в прусском Клеве (на стыке границ Пруссии, Голландии и Кёльна) в самый разгар Войны за австрийское наследство его покровителем и крестным отцом сына выступает кёльнский курфюрст Клеменс Август Баварский — родной брат императора Карла VII Виттельсбаха, получавший субсидии то от Версаля, то от Вены и Лондона;
- а в феврале 1749 года в Майнце, сразу после подписания Ахенского мира, его младшего сына крестит главный дипломат Габсбургов на Рейне — императорский посланник граф Карл фон Кобенцль!
Вряд ли главы дипломатических миссий и министры Габсбургов, Бурбонов и Виттельсбахов не понимали, что перед ними вовсе не сиятельный венецианский магнат. Разумеется, они прекрасно знали цену его звучному титулу де Рионзини!

Вполне возможно что Аннибал играл роль посредника или курьера, когда нужно было перевезти через границу секретную переписку или векселя, уладить деликатное финансовое (карточное или амурное) поручение, не вызвав дипломатического скандала. Высокопоставленным чиновникам всегда требовались строумные, дерзкие, говорящие на нескольких языках люди, которым в случае провала (как это и случилось с Аннибалом в Монсе в декабре 1738 года!) можно было устроить показательный арест «за лондонские долги», а через пару месяцев тихо выпустить из камеры с полным сундуком бумаг и рекомендательным письмом из Брюсселя в кармане.
А высшей платой за подобные деликатные услуги — помимо золотых луидоров и подорожных паспортов с приказом «оказывать всяческую помощь» — становилась публичная легализация в свете: согласие посла, графа или курфюрста встать (лично или через доверенного декана) у крестильной купели его ребенка.
Каталог подлинных европейских метрик детей Аннибала Паули де Рионзини (1740, 1742, 1744, 1749 гг.) с латинскими транскрипциями, переводами и архивными шифрами:
Метрика № 1. Крещение старшего сына Александра Иосифа (26 апреля 1740 года, Гаага, Голландия)
- Архив и шифр: Городской архив Гааги (Haags Gemeentearchief, Den Haag), фонд метрических книг Гааги (Doop-, trouw- en begraafboeken van ‘s-Gravenhage), капелла Французского посланника на улице Казуаристраат (Kapel van de Franse gezant aan de Casuariestraat / Frankrijks Kerk), шифр: Toegangsnummer 0377-01, Inv.nr. 345, bl. 161 (алфавитная карточка отца: Inv.nr. 6364, скан 64) — просмотр книги в Haags Gemeentearchief. Также известна по заверенной выписке иезуита Вильгельма Матиаса (Wilhelmus Matthias, S.J.), списанной 24.07.1790 в московском храме свв. апостолов Петра и Павла (ЦГА Москвы, вязка 493, д. 106481, л. 11–11 об.).
- Оригинальная латинская транскрипция:
26 [aprilis 1740] Bapt: Alexandrum Josephum fil: D:ni Hannibalis Pauli, et Mariæ Carolinæ Le Moir ss: Ill: D: Alexander Poniatowski, et Ex: Dna Josepha Marchionissa de St. Gill: Legatrix Hispaniæ - Расшифровка и перевод на русский язык:
26 [апреля 1740 года] крестил Александра Иосифа, сына господина (Domini) Аннибала Паули и Марии Каролины Ле Муар; восприемники (susceptores): Сиятельнейший господин (Illustrissimus Dominus) Александр Понятовский и Превосходительнейшая госпожа (Excellentissima Domina) Иозефа [Хосефа], маркиза де Сен-Жиль, посланница Испании (Legatrix Hispaniæ). - Комментарий: Подлинная запись о крещении старшего сына Аннибала Паули (в России — Александр Павлович Дерионзини, отец московского копеиста Александра Александровича). Таинство проходило на экстерриториальной дипломатической территории капеллы Французского посольства в Гааге. Отец записан под своей настоящей фамилией Hannibalis Pauli, мать — с редким вариантом имени Maria Carolina Le Moir, а новорожденный получил двойное имя Александр Иосиф в честь обоих высокопоставленных восприемников — графа Александра Понятовского (1725–1744) и супруги испанского посла доны Хосефы, маркизы де Сан-Хиль / де Сен-Жиль.

Метрика № 2. Крещение сына Иоанна Адриана Вильгельма Альберта Александра (26 апреля 1742 года, Клеве, Германия)
- Архив и шифр: Земельный архив Северного Рейна — Вестфалии, отделение Рейнланд (Landesarchiv Nordrhein-Westfalen, Abteilung Rheinland), фонд церковных книг (Kirchenbücher), римско-католический приход Успения Пресвятой Богородицы в г. Клеве (Katholische Pfarrei St. Mariä Himmelfahrt, Kleve), шифр (Signatur): BA 1275 — просмотр книги в DFG-Viewer | портал Archive.nrw.de.
- Оригинальная латинская транскрипция:
26. Anibal Pauli, An: Maria Moir. | Joes, Adrian, Guilhelm, Albert, Alexander. | L.[iber] B.[aro] de Driesberg, Madame Becker L.[iber] B.[aro] de Kinfs [или Rinfs/Rieffs] - Расшифровка и перевод на русский язык:
26 [апреля 1742 года]. Родители: Аннибал Паули, Ан[на] Мария Муар.
Имя ребенка: Иоанн (Joes — сокр. от Joannes) Адриан Вильгельм Альберт Александр.
Восприемники: Свободный барон (фрайхерр) фон Дрисберг и мадам Беккер, свободная баронесса фон Кинфс [Риффс]. - Комментарий: Ранее неизвестный сын супругов (вероятно, умерший в младенчестве). В прусском Клеве священник записывает отца ребенка строго по его подлинной фамилии — Anibal Pauli, без графского титула и без приставки de Rionzini, однако восприемниками выступают представители местной баронской знати.

Метрика № 3. Крещение сына Клементия Августа — будущего основателя московского рода (17 июня 1744 года, Клеве, Германия)
- Архив и шифр: Земельный архив Северного Рейна — Вестфалии, отделение Рейнланд (Landesarchiv Nordrhein-Westfalen, Abteilung Rheinland), фонд церковных книг (Kirchenbücher), приход St. Mariä Himmelfahrt, Kleve, шифр (Signatur): BA 1275 — просмотр книги в DFG-Viewer | портал Archive.nrw.de.
- Оригинальная латинская транскрипция:
17. Anibal Pauli, An: Maria Lemoir. | R.[everendissimus] D.[ominus] Clemens August Princ:[eps] et Archiepisc:[opus] Coloniens:[is] cujus loco stetit Ampl:[issimus] D:[ominus] Ghoor, et D:[omina] Joa[nna] Maria Raem…[?] - Расшифровка и перевод на русский язык:
17 [июня 1744 года]. Родители: Аннибал Паули, Ан[на] Мария Лемуар.
Восприемники (и тезоименитый покровитель младенца): Преосвященнейший и Светлейший Господин Клеменс Август, Принц и Архиепископ Кёльнский [в честь которого младенец и наречен Клементием Августом], вместо которого [по доверенности у купели] стоял Достопочтенный Господин Гор (Ghoor, декан в Клеве), и Госпожа Иоанна Мария Раем… [в выписке 1790 г. Иоанна Христина фон Бовенштейн]. - Комментарий: Подлинник записи о крещении московского родоначальника Клементия Павловича Дерионзини (1744–1816). Отец записан как Anibal Pauli (откуда и произошли русское отчество Павлович и его автограф в Московской духовной консистории 1776 года: Clemenes pauli Deronsinij).

Метрика № 4. Крещение младшего сына Карла Франциска (2 февраля 1749 года, Майнц, Германия)
- Архив и шифр: Городской архив Майнца (Stadtarchiv Mainz), фонд церковных книг (Kirchenbücher), римско-католический приход святых Квинтина и Власия (Katholische Pfarrei St. Quintin / SS. Quintini et Blasii, Mainz), шифр (Signatur): 20 / 040, кадр / снимок (Bild) № 00119 (официальная копия предоставлена Stadtarchiv Mainz, дело Az. 47.10.03-001/0002, файл f1+20+040_00119.jpg; дубликат на микрофильме FamilySearch DGS 007991382_001_M9XX-6VN, снимок № 122 — индекс записи в FamilySearch).
- Оригинальная латинская транскрипция:
Mense Februario 2da = Carolus Franciscus filius legitimus prænobilis D. [Domini] Anibalis Pauli de Rionzini et Annæ Mariæ natæ Le Moir conjugum levante Excellentissimo D. [Domino] Comite # de Cobenzel legato Cæsareæ Majestatis. (На левом поле вставка со знаком решетки: # Carolo) - Расшифровка и перевод на русский язык:
В месяце феврале [1749 года], 2-го числа:
[Крещен] Карл Франциск, законный сын благороднейшего господина Аннибала Паули де Рионзини и Анны Марии, урожденной Ле Муар, супругов. Восприемником от купели выступил Его Превосходительство господин граф Карл фон Кобенцль, посланник [легат] Его Императорского Величества. - Комментарий: Триумфальное возвращение аристократического фасада за полтора года до смерти Аннибала: в майнцской метрике он официально титулован prænobilis Dominus Anibalis Pauli de Rionzini, а крестным отцом записан императорский посланник граф Иоганн Карл Филипп фон Кобенцль — будущий полномочный министр Австрийских Нидерландов.

Авантюрист, затмивший Калиостро.
Почему Аннибал Паули переиграл самого Калиостро: непобежденный гроссмейстер XVIII века
Если вспомнить похожих персонажей той же эпохи на ум приходит Калиостро — как самый узнаваемый культурный символ. Однако если положить биографии Джузеппе Бальзамо (графа Калиостро, 1743–1795) и Аннибала Паули де Рионзини (ок. 1707–1750) на весы истории, наш герой окажется фигурой куда более высокого интеллектуального и политического масштаба:
- Большая дипломатия и разведка против салонных фокусов. Калиостро делал ставку на человеческое суеверие: продавал «эликсиры молодости», проводил спиритические сеансы и выдумывал «египетское масонство» для доверчивых мистиков. Аннибал Паули не прятался за алхимическими колбами, он действовал в большой европейской дипломатии и международной информационной разведке. Заставить считаться с собой кадровых дипломатов, министров и редакторов главных европейских газет в разгар Войны за польское и Войны за австрийское наследство неизмеримо сложнее, чем пускать пыль в глаза на спиритическом сеансе.
- Испытание казематом: блестящий юрист против сломленного узника. Угодив сначала в Бастилию по «делу об ожерелье королевы», а затем в застенки римской Инквизиции, Калиостро сломался, путался в показаниях и бесславно погиб в каменном мешке крепости Сан-Лео. Аннибал Паули, оказавшись в декабре 1738 года в уголовной тюрьме Монса в не менее отчаянном положении — арестованный с веревками на пальцах по приказу вице-короля Гарраха, раздетый догола при обыске и брошенный на семь недель в секретную одиночку, провел образцовую юридическую защиту. Опираясь исключительно на безупречное знание процессуальных законов графства Эно, он добился полного оправдания, вернул свой сундук с бумагами, получил рекомендательное письмо из Брюсселя, а затем еще и потребовал с судей Монса денежную компенсацию за незаконный арест!
- Институциональное признание и создание династии. Калиостро всю жизнь оставался гастролирующим чужаком, от которого аристократы отворачивались при первом же полицейском скандале; он предал жену на допросах и не оставил потомства. Аннибал Паули добился высшего уровня легализации в сословной Европе — духовного родства (восприемничества) с правящими домами и послами великих держав, зафиксированного в подлинных приходских реестрах Гааги, Клеве и Майнца. Cконструированный им «юридический щит» оказался настолько прочным, что спустя 64 года после его смерти спас его внука Гаврилу от московских сыщиков и позволил четырем поколениям его потомков в Российской империи более века носить графский титул.
- Парадокс известности: почему все знают Калиостро и не знали Аннибала? В истории тайной дипломатии и социальных мистификаций действует железное правило: знаменитыми становятся те, кто провалился и попал на скамью подсудимых. Калиостро прогремел на всю Европу именно потому, что его шумно разоблачили, высмеяли в памфлетах и пьесах и приговорили к пожизненному заточению. Аннибал Паули ушел из жизни непобежденным гроссмейстером. За двадцать три года игры ни один магистрат и ни один двор Европы так и не смог сорвать с него маску: он скончался в ноябре 1750 года в Альтоне на свободе, окруженный почетом, и был торжественно погребен в церкви Святого Иосифа «в присутствии большого собрания» как венецианский граф. И чтобы докопаться до его настоящей семьи альпийских портных из деревни Кольца, потребовалось ровно сто лет, неосторожный запрос его московского правнука и пятилетняя работа всей бюрократической машины Австрийской империи во главе с канцлером Меттернихом!
Эпилог. Парадоксальное кольцо судьбы: от истрийских портных до московских ювелиров
Оглядываясь на эту стодвадцатилетнюю семейную эпопею, невозможно не восхититься тому, какую изящную спираль описала судьба рода Паули — де Рионзини.
В начале XVIII века молодой уроженец Венецианской Истрии Аннибал Паули, не пожелавший мириться со скромным ремесленным уделом своих предков, силой собственного ума, обаяния и невероятной предприимчивости сотворил из воздуха блистательного европейского аристократа — графа де Рионзини. Он сыграл эту роль настолько талантливо и убедительно, что в подлинность его графской короны безоговорочно поверили не только городские магистраты Франции и Швейцарии, но и его собственные дети, внуки и правнуки.
Когда в ноябре 1750 года 43-летний Аннибал Паули внезапно скончался в Альтоне, унося в могилу тайны своих дипломатических и светских комбинаций, его вдова Анна Мария Ле Муар привезла заветный дорожный сундук с паспортами и метриками в далекую Россию. Оставшись сиротой в Москве в пятнадцать лет, его сын Клементий Павлович — крестник кёльнского курфюрста(!) по удивительной иронии истории снова вернулся к ремесленному труду: стал золотых дел мастером, чеканящим табакерки, а его внук Гаврила и его правнуки растворились в пестрой среде московских мещан, повивальных бабок и мелких сенатских канцеляристов.
Но все эти годы, даже в стенах московской богадельни и на допросах у приставов, они свято хранили сундук своего венецианского прадеда, искренне веря, что в их жилах течет голубая кровь итальянских патрициев. К 1851 году австрийские чиновники добрались и до альпийских портных и плотников Паули. Но Аннибал Паули де Рионзини к тому времени уже успел превратить собственную версию происхождения в документ, под которым стояли подписи графов, послов и курфюрстов европейских держав!

Архивные и печатные источники к Главе VIII:
- Австрийский государственный архив (Österreichisches Staatsarchiv, Wien) — Фамильный архив графов Гаррахов: AT-OeStA/AVA FA Harrach Fam. in spec 568.25 — «Pauli de Rionzinni, Annibale, Korrespondenz mit Friedrich August [Graf von Harrach-Rohrau], 1739–1740» (4 документа на фр. яз.: письма из тюрьмы г. Монса от 17.02.1739 и 05/09.05.1739, постановление магистрата г. Монса об освобождении от 02.05.1739 за подписью М. Ф. Пепена и письмо из Амстердама от 27.05.1740) — карточка дела в OeStA.
- Сведения о типографии «Амстердамской газеты» (Gazette d’Amsterdam) на улице Lange Leidsedwarsstraat и её редакторе Жане-Батисте Ле Виллене де ла Варенне (Jean-Baptiste Le Villain de La Varenne, 1689–1745): Dictionnaire des journalistes (1600–1789), под ред. Ж. Сгара (Jean Sgard), статья № 518 (LE VILLAIN DE LA VARENNE, Jean-Baptiste, авт. М. Куперус / Marianne Couperus) и Dictionnaire des journaux (1600–1789), статья № 0507 (Gazette d’Amsterdam, авт. П. Рета / Pierre Rétat); I. H. van Eeghen, «De Amsterdamse boekhandel 1680–1725», т. IV, Amsterdam, 1967, стр. 219–226.
- Австрийский государственный архив (Österreichisches Staatsarchiv, Wien) — Дворянский архив МВД: AT-OeStA/AVA Adel HAA AR 798.43 — «Rionzini [eigentlich Pauli], Familie, Ersuchen von Alexander Rionzini um Auskunft über den angeblich seiner Familie gebührenden Contetitel, 1846–1851» (переписка Тайной Государственной канцелярии / МИД Австрии, Объединенной Придворной канцелярии / МВД Австрии, Российского императорского посольства в Вене, Губерниума в Венеции, Вице-короля Ломбардо-Венецианского королевства в Милане, Губерниума Австрийского Приморья в Триесте, Провинциальной делегации в Удине, Окружного комиссариата в Ампеццо и подесты г. Диньяно) — карточка дела в OeStA.
- Печатная опись архива Гаррахов (1907 г.): Archivalien zur neueren Geschichte Österreichs. Verzeichnet im Auftrage der Kommission für neuere Geschichte Österreichs, Bd. 1, Wien, 1907, S. 427, 706 (Annibale Pauli de Rion Zini, 1739/40) — просмотр на Archive.org (стр. 427) | указатель (стр. 706).
- Земельный архив Северного Рейна — Вестфалии (Landesarchiv Nordrhein-Westfalen, Abteilung Rheinland): фонд церковных книг (Kirchenbücher), приход St. Mariä Himmelfahrt, Kleve, шифр (Signatur): BA 1275 — метрические записи о крещении сыновей Аннибала Паули и Анны Марии Лемуар от 26.04.1742 (Joannes Adrian Guilhelm Albert Alexander) и 17.06.1744 (Clemens Augustus) — просмотр книги в DFG-Viewer | портал Archive.nrw.de.
- Городской архив Майнца (Stadtarchiv Mainz): фонд церковных книг (Kirchenbücher), приход Св. Квинтина (Pfarrei St. Quintin), шифр (Signatur): 20 / 040, кадр № 00119 (дело Az. 47.10.03-001/0002, файл f1+20+040_00119.jpg; дубликат в базе FamilySearch, пленка DGS 007991382_001_M9XX-6VN, кадр 122) — метрическая запись о крещении младшего сына Карла Франциска де Рионзини (Carolus Franciscus filius legitimus prænobilis D. Anibalis Pauli de Rionzini et Annæ Mariæ natæ Le Moir) от 02.02.1749 — индекс в FamilySearch.
- Центральный государственный архив города Москвы (ЦГА Москвы): фонд 50, опись 2, том 1, стр. 105 (вязка 493, дело 106481) — переводы подорожных документов и выписок о крещении и смерти графа Аннибала Паули де Рион Зини (1727–1752 гг.), заверенные 24.07.1790 при Римско-католической церкви свв. апостолов Петра и Павла в Москве священником Тадеусом Олицевским.
- Городской архив Гааги (Haags Gemeentearchief, Den Haag): Toegangsnummer 0377-01 (Doop-, trouw- en begraafboeken van ‘s-Gravenhage), Kapel van de Franse gezant aan de Casuariestraat (Frankrijks Kerk), Inv.nr. 345, bl. 161 (алфавитная карточка отца: Inv.nr. 6364, скан 64) — подлинная метрическая запись от 26.04.1740 о крещении старшего сына Александра Иосифа Паули (Alexandrum Josephum fil: D:ni Hannibalis Pauli, et Mariæ Carolinæ Le Moir) при восприемниках графе Александре Понятовском и испанской посланнице Иозефе, маркизе де Сен-Жиль — просмотр книги в Haags Gemeentearchief.
- Дипломатические источники о лондонской миссии венецианского резидента Джакомо Бузенелло (1736–1737 гг.) и пребывании семьи Понятовских в Гааге (1740 г.): Calendar of State Papers Relating to English Affairs in the Archives of Venice, Vol. 1, London, 1864, pp. cxxii–cxxix (Venetian Diplomatic Agents in England на British History Online); Dizionario Biografico degli Italiani (Treccani) — статья с описанием инцидента вокруг высылки Дж. Бузенелло из Лондона в июле 1737 г.; Marsha Keith Schuchard, «Emanuel Swedenborg, Secret Agent on Earth and in Heaven», Leiden–Boston: Brill, 2012, Chapter 9 («On the Threshold in Holland, England, and Sweden» — донесения британского посланника в Гааге Роберта Тревора за 1740 г. о переговорах генерала Станислава Понятовского и его сыновей в Гааге).
← Читать Главу VII | Продолжение следует…






