Венецианские графы, московские повитухи и война за вишневое дерево.

Пока Прасковья фон Штральборн воевала с опекунскими советами, а её неизменный поверенный в делах и чувствах Александр Юнич строчил кляузы и гастролировал по тюрьмам, две старшие дочери от первого брака — Екатерина и Мария Лялины постепенно входили в брачный возраст.

Судя по метрическим книгам, до замужества сестры временно проживали в Москве. Вероятно, Прасковья Ивановна, отчаявшись навести порядок в разоренных владимирских имениях, отправила дочерей в древнюю столицу на своеобразную ярмарку невест, где шансы встретить подходящий чин были всё же выше, чем в Гавриловом Посаде.

Их присутствие там подтверждается курьезной записью 1838 года о рождении сразу двух Елен у их дворовых людей:

В доме Московского мещанина Илии Гаврилова у живущего по найму квартиры малолетних Госпож Екатерины и Марии Петровых Лялиных дворового человека Василия Игнатьева и законной жены его Анны Петровой родились две дочери близнецы, обе наречены Еленами. Восприемники: Ардатовского уезда села Сакона господ Дурковых крестьянина Алексея Козмина Девятова жена Матрона Васильева и госпожи Екатерины Феодосиевой Лялиной вольноотпущенный дворовый человек Флегонт Минин.

(ЦГА Москвы, Ф. 203, Оп. 745, Д. 326).

Столичные смотрины увенчались успехом: обе сестры были благополучно выданы замуж за представителей мелкого чиновничества. Разумеется, обмен кольцами немедленно запустил новую цепочку элегантных финансовых многоходовок.

Свадьба и семейный круговорот капиталов

Как мы помним из истории о побеге, Екатерине едва исполнилось шестнадцать, когда её поспешно повели под венец. Избранником стал 27-летний губернский секретарь Василий Федорович Взметнев. Метрическая запись скрупулезно фиксирует всех соучастников этого события:

«Ноябрь 1840: Жених Служащий в Канцелярии 2-го отделения 6-го департамента правительствующего Сената из Дворян Губернский Секретарь Василий Федоров сын Взметнев, православного вероисповедания первым браком. Невеста Девица умершего подпоручика Петра Иванова Лялина Екатерина Петровна православного вероисповедания. Сверх жениха подписавшегося под обыском, поручители были: служащий правительствующего Сената 6-го департамента 2-го отделения титулярный Советник Григорий Васильев сын Краснопольский. Сверх невесты: мать ее родная поручица Прасковья Иванова фон-Штральборн (по первом муже Лялина) и отчим поручик Людвиг Карлович фон-Штральборн. По женихе: служащий в московском императорском почтамте Титулярный Советник Яков Ильин сын Верешкевич».

ЦГА Москвы, фонд №203, опись №745, дело №1528, скан №156

Но самое интересное произошло ровно через месяц после венчания. В декабре 1840 года отчим Людвиг, который уже паковал чемоданы для тайного отбытия в Москву подальше от кредиторов, решает преподнести зятю весьма своеобразный подарок — разумеется, не безвозмездно.

«1840 г. Декабря 24. Совершена купчая на проданную Поручиком Людвигом Карловым фон-Штральборн, из дворян Губернскому Секретарю Василию Федорову Взметневу, сенокосную, лесную и другого качества землю, состоящую Владимирской Губернии, Суздальского уезда в пустошах Скулил и Попкове, всего примерно до 332 десятин с четвертью, со всем находящимся при оных пустошах строением, серебром за 1,484 р.»

Иными словами, Людвиг продает солидный кусок земли из имения своей же жены мужу её дочери. Капиталы совершали бесперебойный внутрисемейный круговорот, пока гусар отчаянно конвертировал недвижимость в наличные перед своим финальным исчезновением.

Венецианский граф и акушерская сеть

Вторую дочь, Марию Петровну Лялину, выдали замуж не менее колоритно. Её супругом стал Александр Гаврилович Дерионзини. Для Прасковьи, всегда питавшей слабость к красивым фасадам, этот брак был настоящим триумфом: зять имел статус венецианского графа. У его рода была богатая история (и бумаги из Европы, заверенные католическим собором Петра и Павла в Москве), но с практической точки зрения граф был абсолютно нищ. В России его титул не давал особых привилегий, имущества за душой не водилось, и официально сиятельный Дерионзини числился простым «писцом 1-го разряда».

Где же уездные помещицы смогли отыскать настоящего, пусть и обедневшего, итальянского графа? Все нити снова ведут к неутомимому Александру Юничу.

Семья Юнича явно опережала свое время, демонстрируя нравы весьма свободных художников. Одна его сестра делила московский кров с живописцем не состоя в браке и давала новую жизнь, без оглядки на церковные условности. Другая сестра служила столичной повивальной бабкой в богадельнях, зачастую принимая на свет младенцев, родившихся вне брака.

Поразительное совпадение: мать графа Дерионзини занималась в Москве ровно тем же ремеслом. Обе дамы вращались в одних профессиональных кругах, принимая роды у мещанок и обедневшей знати. Кажется, именно в этой акушерской сети господин Юнич и отыскал подходящего жениха для дочери своей патронессы.

Эта деталь изящно объясняет загадку из предыдущей главы. Откуда Юнич и юная Елизавета фон Штральборн привезли в Гаврилов Посад неизвестного младенца? Логично предположить, что деликатную проблему втайне разрешила родная сестра Юнича или матушка Дерионзини, надежно сохранив секрет благородного семейства.

Сестринские войны

Обретя мужей, звучные фамилии и остатки наследства, сестры Екатерина и Мария немедленно развернули боевые действия,  как против соседских помещиков, так и друг против друга. Губернская секретарша Взметнева и графиня Дерионзини годами не сходили со страниц Сенатских объявлений, судясь за сенные покосы и межевые границы.

К слову, обретя статус, Мария Петровна взяла за непреложное правило именовать себя «итальянской графиней» при всяком удобном и неудобном случае. Шла ли речь о разделе крестьянских дворов, официальных жалобах или банальной нехватке наличности — сиятельный титул должен был звучать неизменно, придавая даже копеечным уездным дрязгам легкий флер венецианской драмы.

Обе сестры вели хозяйство с поистине дворянским размахом, то есть существовали в условиях хронического дефицита. Имение Екатерины находилось под арестом из-за долга Московскому Опекунскому Совету в 2660 рублей. Графское же имение Марии Дерионзини в селе Лычево попало под запрещение из-за совершенно анекдотичной недоимки в 162 рубля:

1841 г. Сентября 15. Утверждена раздельная запись, на основании указа Владимирской Палаты Гражданского Суда, последовавшего в оную Опеку 11 Июля сего 1841 г. за № 4915-м и с согласия Московского Опекунского Совета, на разделенное имение, оставшееся после Подпоручика Петра Иванова Лялина, между наследниками, женою его по 2-м муже Подпоручицею Прасковьею Ивановою фон-Штральборн и дочерьми из дворян Губернскою Секретаршею Екатериною Петровою Взметневою и малолетнею девицею Марьею Петровою Лялиною, по коей досталось: Штральборн, недвижимое имение, состоящее Владимирской губернии, Суздальского уезда в деревне Осанковой крестьян 24, Юрьевского уезда по селу Лычеву дворовых людей и крестьян 3; Костромской губернии, Нерехтского уезда дворовых 1, а всего 28 душ, 4-же души последних она обязана перевести для платежа податей и прочих повинностей по окладу в означенную деревню Осанкову. Взметневой, Юрьевского уезда в селе Лычеве дворовых людей и крестьян 48; Костромской губернии, Нерехтского уезда в селе Острецове и деревнях Беловской и Шижгутовой крестьян 37, а всего ревизских мужеск. п. 85 душ. А малолетней девице Лялиной, Юрьевского уезда в селе Лычеве дворовых людей и крестьян 51; Суздальского уезда, в деревне Осанковой 6 душ, кои должны быть перечислены окладом в то же село Лычево; Костромской губернии, Нерехтского уезда в селе Острецове и деревне Савкиной крестьян 32, а всего по 8-й ревизии 89 душ, всему этому имению цена объявлена 19,428 р. 57 1/4 к. серебр. Раздельная запись писана на герб. листе в 42 р. серебр., актовых взыскано 3 р. серебр.; пошлин на основании 5 т. уст. о пошл. 335-й ст. невзято.

Сухой перечень душ и деревень ниже — это настоящая анатомия будущего конфликта.
Во-первых, мы видим абсолютную финансовую диспропорцию: вдове Прасковье досталось в 3 раза меньшая часть наследства чем ее дочерям от первого брака. Становится совершенно ясно, почему Прасковья и её отчаянный гусар так яростно пытались удержать опеку над дочерьми и почему Людвиг впоследствии начал распродавать куски земли.

Сенатские ведомости Санкт-Петербург | Объявления

Сенатские ведомости Санкт-Петербург | Объявления

Аппетиты итальянской графини

Младшая сестра Мария отнюдь не ограничивалась локальными стычками с родной сестрой. Оперившись и прикрывшись венецианским титулом, она решила бросить вызов главному авторитету их семейного террариума — своей грозной тетке Татьяне Захарьиной.

Аппетиты юной Марии вышли на совершенно иной уровень. Сиятельная особа решила свести счеты с главным тяжеловесом их семейного круга. Той самой непреклонной дамой, которая когда-то спровоцировала побег её сестры и пыталась увести из-под носа сирот 75 тысяч рублей.

Однако Мария не стала утруждать себя сложными интригами с подложными векселями или ночными побегами. Сухие строки объявления Суздальского уездного суда приглашают «Италианскую Графиню» и штабс-капитаншу Захарьину пожаловать к барьеру — то есть явиться для выслушивания решения по весьма пикантному делу. Выяснилось, что графиня Дерионзини самовольно изъяла из имения тетки и перевела «в свое владение» крестьянскую вдову Дарью Савинову, проживавшую в деревне Щестово.

Семейная школа выживания, пройденная в юности под руководством матушки Прасковьи и её бессменного поверенного Юнича, явно не прошла для новоиспеченной графини даром.

Возвращение вишневого дерева

Но истинным апофеозом этого родственного абсурда стало дело, возвращающее нас к самым первым страницам нашей саги: «Дело о размежевании усадебной земли в селе Лычеве Юрьевского уезда и о принадлежности вишнёвого дерева…»

То самое дерево, которое вдова Прасковья скрупулезно вносила в опись имущества после того, как её первый муж отведал крысиного яда, снова вышло на авансцену. Теперь усадьбу делили её повзрослевшие дочери.

После официального размежевания злополучное дерево оказалось ровно на меже. В урожайный год дворовые люди секретарши Взметневой вышли на сбор ягод, ссылаясь на то, что ветки свисают на их сторону. Крепостные графини Дерионзини грудью встали на защиту урожая. Мелкая соседская перепалка моментально разрослась до масштабов официального делопроизводства с жалобами, обвинениями в самоуправстве и обязательным вызовом уездного землемера. Титулованная графиня и жена губернского секретаря делили ягоды с тем же процессуальным азартом, с каким их матушка отстаивала права на имения в нескольких уездах.

ЦГА Москвы, фонд №203, опись №776, дело №203, скан №284

А вот ее сестре Марье Петровне и итальянскому графу Александру Гавриловичу Дерионзини и его запутанной родословной предстоит сыграть в нашей истории куда более долгую и удивительную роль.

← Читать Главу IV | Продолжение следует…