Дневник Софи Кнорринг. Май, 1841.
Начат около 1 мая 1841 г., в поместье ее родителей Пашлеп, окончен около 1 марта 1842 г. В СПб *. Первооткрыватель этого документа и составитель подробных комментариев к тексту — историк Сергей Гаврилов
Краткий анонс дневника остзейской барышни и статья из двух частей о контексте эпохи.
Чем дальше я изучала дневник, тем сильнее удивлялась тому, что до настоящего времени профессиональные историки не разобрали его на атомы. Но, с другой стороны, меня радовало, что до сих пор встречаются такие малоизвестные архивные сокровища. Благодаря находке Сергея Гаврилова, исследователя пушкинской эпохи и эстляндского дворянства, предоставившего материал, этот дневник впервые публикуется на данном сайте. Исторический документ сопровождается его комментариями, которые помогают разобраться в упоминаемых событиях, именах и бытовых деталях, помещая их в исторический контекст 1840-х годов.
Зима 1841-42 года. Молодая, острая на язык и блестяще образованная барышня из могущественного балтийского рода прибывает в самое сердце блистательного Петербурга, чтобы отвлечься от семейных потрясений и личной драмы с несостоявшейся помолвкой, насладиться культурной жизнью столицы и возможно найти подходящую партию. Почти год она проведет в эпицентре великосветской жизни, и ее личные записи станут ироничным и невероятно откровенным зеркалом пушкинской эпохи. На этих страницах оживает подлинная история:
- Случайные встречи с Николаем I на заснеженном Литейном, беседы с Наследником престола и тайны закрытых маскарадов в Михайловском дворце.
- Вы окажетесь в театральных ложах и светских гостиных, где выступает легендарный итальянский баритон Антонио Тамбурини. Он дает автору дневника частные уроки вокала, причем стоимость одного занятия равняется годовому жалованию мелкого чиновника. Вы узнаете о выступлении знаменитого цыганского хора Ильи Соколова и о сплетнях высшего света, связанных со скандальным романом князя Трубецкого с богиней балета Марией Тальони.
- Изнанка этикета — дневник в деталях раскрывает анатомию светских интриг: как плелись сети вокруг выгодных партий, как происходили союзы и чего стоило девушке в ту эпоху отменить помолвку.
Сможет ли героиня, ищущая глубоких чувств, противостоять холодному прагматизму окружения? Финал этой глубоко личной драмы держит в напряжении до самой последней, оборванной на полуслове страницы. Важным аспектом дневника является и личность его автора. Софи вовсе не легкомысленная светская барышня, упивающаяся своим положением. Это глубокомыслящая натура, склонная к рефлексии и переосмыслению своих чувств и поступков. Она не пытается выслужиться перед более известными представительницами высшего общества и не стремится любой ценой завоевать внимание окружающих. Скорее, Софи тяготится бурной светской жизнью, но при этом умеет по достоинству оценить действительно значимые культурные явления, к которым получила доступ благодаря высокому положению своей семьи. Перед вами — живое воплощение Татьяны Лариной, ни больше, ни меньше.
Начало Дневника
* Наведите на жирный шрифт, чтобы увидеть комментарии.
Прежде чем я закончу вести свой дневник в этой тетради, я хочу вкратце записать одно событие, которое вскоре после смерти моей дорогой, горячо любимой сестры, очень занимало и волновало меня. Господин фон Курзель, который со времени нашего пребывания в Гапсале был с нами знаком и там нас часто посещал, — продолжил это знакомство и в Пашлепе ; летом он был у нас пару раз, и осенью один раз — он оказывал мне знаки внимания, и мне стало ясно, что эти визиты предназначались мне; папе , который тоже это заметил, это было неприятно, и поэтому он принимал его несколько холодно; после того как мама осенью с сестрами вернулась из Петербурга, Курзель снова навестил нас; сразу после этого визита нам пришлось пережить такое чрезвычайно тяжелое время, так что его следующий визит был визитом соболезнования (condolations visite), затем он был здесь на похоронах, — и 5-го января, в воскресенье, как раз в тот самый день, когда мы должны
были ехать в Люкгольм (это был день помолвки Натали),господин фон Курзель приехал к обеду; после застолья, когда мы пошли приводить себя в порядок [переодеваться], он вдруг встал и пошел в комнату папы; когда он оттуда вернулся, мы уже были одеты, — наши лошади все были поданы, он попрощался и уехал.
Когда вечером мы вернулись из Лукгольма, мама сообщила мне, что г-н фон Курзель просил у папы моей руки; хотя я, возможно, и подозревала нечто подобное, для меня это было в высшей степени неожиданно и внезапно. — Я не могла сделать ничего другого, как отказать, поскольку моя симпатия была слишком слаба, чтобы позволить себе решиться на такой важный шаг, к тому же мои дорогие родители были категорически против, — папа пообещал дать ему ответ на следующий день в Гапсале.
Папа поехал туда [в Гапсаль] рано на следующее утро, ах, и у меня весь день было так тяжело на сердце; с величайшим нетерпением я ожидала его домой, и он принес нам ответ, что г-н фон К. спросил его, может ли он надеяться на что-то в будущем, и… С момента этого решения прошло так мало дней, что в моей душе вовсе не было покоя, когда 16-го января маме из Гапсаля пришло письмо от К., в котором он повторял свою просьбу. — Мама спросила меня, и я осталась тверда в своем первом ответе; хотя в первый раз я сомневалась, что лишь симпатия руководила его шагами, в этот раз его письмо тронуло меня, и теперь я чувствовала, что любовь побудила его к этому новому шагу; несмотря на это, я попросила дорогую маму написать второй отказ, с этим, как я полагала, этому делу придет конец. И через несколько дней мне стало уже гораздо лучше на душе, ведь я вверила все это дело верному Господу, я поступала и действовала в осознании того, что Господь совершал это во мне, я ничего не делала без молитвы, поэтому в мою душу вновь вернулись мир и покой. — Но в следующую за тем среду, 22-го (папа сразу после застолья уехал в Кедик), приехала фрейлейн Бетти К… [Курзель], этот визит был таким неожиданным, что я стояла как окаменевшая, почти без дыхания; мама поднялась к ней, и та говорила по поручению и от имени своего брата; она сказала, а именно, что больше не может смотреть на состояние брата, и поэтому решилась приехать сюда, изложила дело маме; этот разговор длился больше часа, затем она спросила маму, не позволит ли она, чтобы он нас навещал; мама, разумеется, ничего не могла иметь против этого; незадолго до чая я вышла к ним, очень молчаливая и неприветливая, она же, напротив, была очень дружелюбна, вскоре после чая она уехала. В следующую за тем субботу, 23-го [января?], сюда приехал г-н фон Курзель, я была нездорова и поэтому не появилась, да и вообще для меня было бы невозможно увидеться с ним так скоро после всего случившегося; затем я увидела его впервые 26-го февраля, в четверг, он приехал во второй половине дня, то, что у меня было на душе, трудно описать, после этого я вообще не видела его вплоть до 1-го мая в Нойенгофе. Как долго это еще будет продолжаться, находится в руках Господа, как и исход этого дела; я вложила всё в Его руки, Он позаботится обо мне, слабой, и будь что будет.
Май, 1841
1-е, Четверг 4.
Прекрасная погода, после кофе мы работали над пальто [мантией], в первой половине дня приехала Паулина Унгерн, она уехала только во второй половине дня. — Мы получили из Петерб[урга] [письмо] от бабушки и от Маргарет, она прислала нам всем троим ткань на платья; после чая я гуляла в Большом саду. Когда мама хотела поехать в часовню, дороги были грязными, [поэтому] гуляла в саду после ужина.
2-е, Пятница.
Весь день шел дождь, после кофе закончили пальто, затем кроили платья, — в особенности мама была занята тем, что помогала в этом; дождь не прекращался весь день. Сегодня прошел столь желанный дождь.
3-е, Суббота.
После кофе мама провела домашнее богослужение [молитву], затем мы работали до полудня, день был очень штормовой [ветреный]; во второй половине дня гуляла в малом саду с фрейлейн М. В., Еленой и Луизой; после чая мы поехали в часовню, где довольно долго пробыли — боль снова охватывает наши сердца, и слезы льются на могилу любимой сестры; мама в особенности плакала очень горько плакала много и стояла на коленях перед гробом. На обратном пути стало очень холодно и неприветливо.
4-е, Воскресенье
Встала рано, так как я поехала с папой в Кедик, шел дождь, пока мы туда не добрались; бабушка чувствовала себя совсем нехорошо и была ко мне особенно добра. После застолья погода совсем прояснилась — тогда она дала мне почитать несколько писем тети Луизы, в которых она описывает все торжества со свадьбы наследника престола; сразу после чая мы уехали, погода была прекрасной, солнце садилось великолепно, уже на подъезде к Гапсалю мы встретили дорогую маму со всеми сестрами, они ходили гулять к часовне и на минутку передохнули в пасторате. Паулина Унгерн проводила их до самых наших ступеней, после ужина много разговаривали в зале.
5-е, Понедельник
Погода очень неприветливая, весь день шел дождь и бушевал ветер; после кофе мама проверяла мои знания географии по атласу, который я взяла с собой из Кедика; весь день я чувствовала себя очень нездоровой, после чая читали вслух газеты — сразу после ужина я легла спать, вечернюю молитву мне, к сожалению, пришлось пропуст
6-е, Вторник
В первой половине дня повторяла географию и вышивала, во второй половине дня Карлблом 6 пришла на чай. После ужина фрейлейн В. играла [на музыкальном инструменте], а я ходила взад и вперед, меня занимали различные мысли, которые огорчали меня и наводили грусть.
7-е, Среда
Погода довольно хорошая, после кофе я гладила себе все воротнички. После чая все пошли гулять, я осталась с фрейлейн В. дома, она со-провождала меня в начале [прогулки?] — После ужина фрейлейн В. играла на клавире, а я ходила взад-вперед, мы легли спать поздно.
8-е, Четверг
У нас в Нукё была немецкая проповедь, утром, после того как я встала, папа поехал в церковь в Гапсаль; мы поздно пили кофе, затем оделись и в 12 часов поехали в церковь, сначала мы зашли в часовню, оттуда в пасторат, и примерно через полчаса в церковь; многие принимали Святое Причастие, и я тоже почувствовала сердечное желание сделать это; вскоре после проповеди мама уехала, мадемуазель В. и я остались там на обед. У Мари утром появилась небольшая сыпь, поэтому мы виделись только издалека. После застолья общество разбилось на группы, Паулина У[нгерн]. и Нелли [пошли] гулять. Сразу после чая мы уехали; мы долго сидели на крыльце, и т.д. — Наконец приехал папа, который, однако, не мог сообщить нам ничего интересного, я пошла гулять в малый сад, день был чудесный, впервые 20 градусов [по Реомюру, ок. 25°C].
9-е, Пятница
После кофе я читала в спальне книгу притч [стихов] и вчерашнее Евангелие, в первой половине дня дорогая мама прочитала нам вслух прекрасную проповедь Круммахера, мы пришивали рукава к маминому серо-черному платью, утро прошло невероятно быстро; когда я вошла в переднюю комнату, то увидела накрытый стол. Во время обеда шел сильный дождь, но после этого погода стала еще прекраснее; после застолья мама, которая очень рано встала, прилегла; после чая мы пошли гулять в лесок, после чего я пошла в большой сад. Я застыла в восхищении: после благодатного дождя всё вокруг так прекрасно зазеленело. И я не знаю почему, но меня не покидала мысль о том, что это последняя весна, которую я провожу в Пашлепе. А в эту пору Пашлеп просто очарователен и чудесен; даже липы перед крыльцом уже распустили маленькие листочки. Всё вокруг раскрывается и расцветает; воистину дивно велик и могущественен являет себя Господь в природе.
10-е, Суббота
Погода была великолепной. Мама уже давно планировала поехать в этот день в Гапсаль к Кноблокам, а на следующий день — в Нойенхоф. Всё утро я была занята тем, что наводила порядок в вещах и укладывала всё, что нужно было взять с собой. Пообедали мы рано, после обеда уложили вещи и уехали на крестьянских телегах. Папа остался дома один.
Дорога к побережью была неописуемо скверной. Доехав, нам пришлось недолго подождать, и мы остановились у милой госпожи Ивановой [?]. Но как же мы удивились, когда вошли и застали дом в ужаснейшем беспорядке: мадам в папильотках, все оконные стекла и зеркала намазаны мелом, вся мебель стояла вперемешку. По- началу она стеснялась визита, но в конце концов позволила уговорить себя приютить нас. — К чаю мы пошли к Кноблокам, где нас приняли очень приветливо. В 9 часов мы пошли домой без ужина, Кноблохи и Евгения У[нгерн] проводили нас, мы встретили Штакельбергов. — Наша любезная хозяйка тем временем подготовила для нас милую комнату и прибралась. Сначала мы много разговаривали, после молитвы мы легли спать, хотя мои бедные руки и ноги всё еще ныли после этой жуткой дороги
11-е, Воскресенье
Погода была уже не такой прекрасной, было облачно и шел дождь. Луиза, которая спала с сестрой в одной постели , утром нас сильно рассмешила; Нам пришлось долго ждать кофе. После кофе мама с сестрой пошли к Гунниусу, а мы пошли в русскую церковь; Евгения Унгерн принимала причастие, шел сильный дождь, мы пришли туда промокшими. Прежде чем мы оделись, уже был подан экипаж; мама, Н[елли] и Л[уиза] пошли пешком вперед, мы поехали следом и отбыли от Кноблоков. Я советовала подождать, прежде чем они все поедут в Эхмес; дождь усилился. Прибыв в Нойенгоф, мы были приняты очень приветливо, я познакомилась с генеральшей Штакельберг, ее дочерью Минни— обе весьма милы и любезны. — Здесь было очень весело, много смеялись и шутили. — После застолья приехали несколько господ: Август Курзель, Мореншильд, ротмистр Георг Штакельберг. — Вскоре после них прибыл Курзель [мой кавалер] со своими сестрами Бетти и Шарлоттой; для меня было очень тягостно войти в это общество, так как я как раз была у Хедвиг, которая была ко мне очень приветлива. К… [Курзель] поначалу со мной вообще не поздоровался . Я сидела, не говоря ни слова, на другом конце зала, что было для меня очень мучительно, к счастью, небольшая перегородка, выступавшая за диваном, скрывала нас от остальной залы. Мы перешли в соседнюю комнату, где Хедвиг готовила чай; как-то все присоединились к нам, и я, после того как мы допили и здесь нас поженили [в шутку?], вошел К. [Курзель], очень серьезный, с кашлем в комнату, он поздоровался со мной, не проронив ни полуслова; это меня тяготило и очень смущало (décontenancirte), и я жаждала [уйти] из этой нижней части [комнаты?] в экипаж, который должен был отвезти нас в Гапсаль; с другой же стороны, я сожалела, что не могу остаться там подольше, для меня это останется незабываемым днем. После прощания мне пришло в голову, что я сделала глупость, не пригласив к нам фрейлейн К… [Курзель], что было мне очень неприятно. — Погода была штормовой и некрасивой, и в половине десятого мы переправились на гапсальской лодке, по пути я много рассказывала фрейлейн В. о прожитом дне. Папу мы застали уже в постели, мы поужинали (soupirten) с аппетитом. После молитвы я благоговейно прочитала нечто очень прекрасное на 13-е мая в молитвеннике. С тяжелым сердцем я легла спать.
В дневнике появляются интереснейшие бытовые детали эпохи: поездки на лодках, прием у растерянной хозяйки в папильотках, ночевка втроем в одной кровати и, конечно же, неловкая встреча с отвергнутым женихом, господином фон Курзелем.
12-е, Понедельник
Погода была довольно хорошей. Все утро я раскладывала все вещи, которые мы привезли из Гапсаля; весь день я была очень не в духе, меня занимали различные мысли и чувства; после чая мы пошли гулять в лесок, вечером я ходила взад-вперед по залу, мадемуазель В… играла на клавире.
13-е, Вторник
Погода великолепная. — Поздно встала, днем работала, после чая гуляла в леске, после того как вместе с мамой и сестрами полила цветы в саду — поздно легла спать, в этот день мне было лучше на душе.
14-е, Среда
В первой половине дня мама прочитала нам вслух прекрасную проповедь о вере авторства Гана [Hahn], но перед этим у меня состоялся довольно долгий разговор с дорогой мамой в спальне после чего я работала над нашими платьями, которые должны быть закончены к Троице. — Но у меня ни к чему не было желания, лень и уныние сопровождали меня повсюду, я ходила туда-сюда, искала себе занятие то тут, то там, но всё было мне в тягость. — После чая мама с сестрами и Фанни пошли в часовню, хотя было очень ветрено; я не смогла их сопровождать, так как у меня болело горло и вообще я чувствовала себя нездоровой. — Когда мои [родные] вернулись, они привели с собой Паулину Унгерн, которая хотела меня повидать и уехала только после ужина.
15-е, Четверг
Встала довольно рано и почитала, затем я сразу же села за работу. Фанни была мне в высшей степени приятна, она помогала подрубать края (шить). Она заметила, что с воскресенья я, кажется, снова обрела себя. Луиза сказала мне в первой половине дня что-то в довольно-таки дружелюбной манере, и я расплакалась, больше не в силах сдерживать слезы, настолько измотанной я себя чувствовала. — Мы поздно сели обедать; вскоре после застолья мы получили письма от тети Минны и Петра Анд[реевича]: Да, новостей было в избытке! Госпожа Макдональд сообщает в милом письме, что благодаря приглашению мамы они получили разрешение приехать в П[етербург]. — Почтальон Карл сказал нам, что Кнорринги из Вейсенфельда и еще некоторые приедут к чаю. В величайшей спешке всё было приведено в порядок, мы оделись, и вскоре прибыл барон, который сам правил коляской, а следом за ним — Дюкер и Курсель со своей сестрой Бетти. Курсель был очень любезен, сразу подошел ко мне и поздравил с днем ангела. Завязалась долгая общая беседа. Мужчины уходили осматривать конюшню. За чайным столом засиделись допоздна, затем снова ходили в конюшню. Курсель ушел в сад. Я осталась со всеми дамами и вернулась назад с фрейлейн В. Когда все вернулись, мы пошли в зал. Фрейлейн В. села за рояль, затем она играла с Луизой в четыре руки (à quatre mains), после этого я спела несколько романсов, которые К[урзель], казалось, весьма одобрил. После этого обносили апельсины, и вскоре после этого все разъехались. — Для меня это был очень приятный день. После ужина я поговорила с мадемуазель В., и она напомнила мне о своем пророчестве, что К[урзель] еще на этой неделе будет объявлен женихом [огласят его помолвку с другой].
На этих страницах раскрывается развязка той неловкой сцены с господином фон Курзелем (с которого он начал с ней здороваться!), а также множество деталей о быте, рукоделии к Троице и праздновании именин самой Софи.
16-е, Пятница
Великолепная погода — после кофе работали, стирали и гладили платья. Мама весь день была очень занята по хозяйству, вечером после чая я написала письмо тете Мине, а после ужина я немного погуляла в саду
17-е, Суббота
Погода была великолепной, у нас весь день было много дел, мыли полы; после застолья мама и мадемуазель В. поехали в Гапсаль; перед их отъездом мы получили приглашение от госпожи Кнорринг из Вейсенфельда на следующий день, мы были этому очень рады, и особенно я, я ответила на письмо; после того как мама уехала, у нас было много дел, чтобы приготовиться к следующему дню. С почтой из Ревеля пришло письмо и заказанные вещи от Маргрет, вечером мама вернулась. После ужина я еще немного погуляла в саду, хотя я очень устала; луна светила так романтично и пели соловьи, и на сердце у меня была какая-то грусть, мы поздно легли спать.
18-е, Воскресенье
Мы рано встали, в спешке оделись и в половине 11-го уехали, погода была чудесной. По прибытии в Гапсаль лошади из Вайсенфельда уже приехали за нами. Мы в большой спешке переоделись и поехали дальше. К обеду, кроме нас, были еще фон Бок с женой; мы некоторое время посидели на красивом балконе, который был затенен великолепным каштановым деревом, стоявшим в полном цвету; после застолья мы пошли гулять в сад, в самом [саду] было превосходно, тень освежила меня, так как это был теплый и душный майский день. Наконец, через час мы зашли внутрь и сели в диванной комнате — Когда чайный стол был накрыт, госпожа Кнорринг попросила меня разлить чай, за что я очень охотно взялась; едва я приготовила чай, как прибыли гости: К[урзель] со своей сестрой и своим братом, Штакельберги и Дюкеры. Штакельберги были очень дружелюбны, но как же можно забыть, что было у меня на душе за чайным столом, когда Шт… [Штакельберг] пыталась буквально пригвоздить меня к земле своим взглядом; мне пришлось воистину вооружиться всем своим мужеством, чтобы не сдаться [не спасовать]. Я была рада, когда с чаем было покончено. Вскоре предложили прогулку, которую все с радостью поддержали — сначала по саду, а затем по дороге на Линден, которая действительно очень красива. Курзель сопровождал нас и был очень любезен. Когда мы вернулись, солнце уже садилось, и начались приготовления к отъезду. Кузены и сестры уехали немного раньше нас, после чего Фанни и я… господин фон Курзель проводил нас до дрожек. Перед Гапсалем к нам присоединилась мадемуазель В. и проводила нас до берега. Вечер был божественно прекрасен: с одной стороны величественно садилось солнце, опускаясь в шумящее море, а с другой стороны светила прелестная луна и отражалась в воде. Переправа была очень приятной, соловьи пели великолепно, мы еще поужинали и после молитвы очень поздно легли спать.
На этих страницах мы видим настоящую драму светского общества XIX века: неловкие чаепития, испепеляющие взгляды осуждающих матрон, сплетни о скорой помолвке отвергнутого жениха и великолепные романтические пейзажи.
19-е, Понедельник
Очень поздно встали, после кофе мама провела богослужение и прочитала нам вслух проповедь Губера. — После застолья мама прилегла, но лишь на короткое время. Затем была большая прогулка, после чая мы пошли в часовню и положили цветы на могилу дорогой сестры, вышли Карлбломы, мы беседовали с ними около получаса. — Я играла с их малышкой, что за забавное и милое дитя. — Когда мы вернулись домой, солнце уже село.
20-е, Вторник
Погода была чудесной. Утром мы были заняты тем, что заканчивали рюши [на платьях]; в первой половине дня я не бралась ни за что особенное, так как нашей прислуги не было дома, и нам самим приходилось обо всем заботиться; во второй половине дня мама прилегла на четверть часа, мы сидели в зале и болтали; затем я немного попела. — Сразу после чая мы пошли гулять в пасторат и ненадолго зашли внутрь, Амелия [?] тоже была там, они проводили нас всех до корчмы. — Мы пришли домой довольно поздно. — После ужина мы еще немного погуляли в саду
21-е, Среда
Погода великолепная, в первой половине дня я занималась различными делами; сразу после застолья мама поехала со мной в Гапсаль к Штакельбергам на чай, они все были на удивление дружелюбны, Дюкеры тоже приехали туда. — Когда вечером мы переправлялись обратно с фрейлейн В., которую мы забрали, было очень ветрено и лодку сильно качало — Мы прибыли быстро и благополучно, пошли домой, я очень устала. — По пути я говорила с мамой о многом, о чем Штакельберги говорили касательно Курзеля.
22-е, Четверг
Я встала поздно. После кофе мама провела богослужение и прочитала нам вслух первую проповедь Губера о молитве, которая была необычайно прекрасна, и я ясно осознала, как ужасно мы грешим ежедневно в каждой молитве. В этот день я очень усердно шила. — После застолья мама прилегла. — Почта принесла нам письмо от бабушки, в котором она выражает сильное беспокойство о здоровье Петра Анд(реевича). После чая [пошла] в лесок и качалась на качелях, по пути я очень подробно рассказывала о том, как мы провели вчерашний день и все остальное воскресенье. — После этого я пошла с мадемуазель В. гулять в малый сад, где она начала рассказывать мне, что мама накануне вечером во время их поездки в Гапсаль говорила ей обо мне. Это глубоко тронуло меня, ибо я заново осознала, как велика любовь мамы ко мне. — И я могу сказать, что, пожалуй, почти не проходит и дня, особенно сейчас, в это время, чтобы я от всей души не благодарила Господа за то, что Он дал мне такую редкую, дорогую, милую мать. — Наш разговор был прерван мамой и Луизой, которые пришли в сад поливать цветы; я тотчас же присоединилась к ним. После ужина мы снова вышли на минутку в сад, так как ночь была прелестна.
23-е, Пятница
Мы встали довольно рано. Еще до кофе я читала в передней, когда пришла Луиза, мы вскочили и… к роялю, и пели больше часа, мама подошла к нам и аккомпанировала мне, впервые после этой трагической зимы, и разучивала со мной новый романс, который пелся здесь же; после застолья мы пошли в сад, вскоре после этого я села за работу, так как на следующий день мы хотели поехать в Нойенгоф; мы были так усердны [в шитье], что нам пришлось пропустить время прогулки. Перед ужином мама была еще занята в саду, я тоже вышла туда на минутку; после еды я снова пошла туда с Фанни, но стало очень ветрено, и я оставила мысль о том, чтобы на следующий день ехать в Ной[енгоф].
24-е, Суббота
Погода в первой половине дня была очень приветливой и ветреной. Затем пошел дождь… После застолья я пошла с мадемуазель В. гулять, где мы продолжили наш разговор, начатый в четверг; мы очень долго говорили об этом, и я высказала ей свое мнение; для меня было большим облегчением выговориться об этом, после чего мы работали. — После чая читали вслух газеты, позже папа с мамой поехали в часовню, они вскоре вернулись, шел очень сильный дождь. Наш план поехать в Н[ойенгоф] сорвала погода, которая была для этого слишком скверной, впрочем, меня это ничуть не огорчило. — Вечером мадемуазель В. играла на клавире, я подшивала свою жилеточку, и я не могла сдержать слез: я думала о прошлом, о будущем, и меланхолия сжимала мне грудь; мрачные мысли овладевали мной, но я решила сопротивляться [им] — шторм и дождь продолжались весь вечер.
На этих страницах мы видим, как светские интриги и пересуды о господине фон Курзеле продолжаются (Софи обсуждает с матерью, что именно о нём говорили Штакельберги). Но здесь есть и очень трогательные, глубоко личные моменты: размышления Софи о силе материнской любви и робкое возвращение радости в дом (мама впервые после «трагической зимы» и потери дочери садится за рояль, чтобы аккомпанировать Софи).
25-е, Воскресенье
Мы встали довольно поздно, после кофе мама как обычно провела богослужение и прочитала нам проповедь Герхарда, которая меня особенно затронула. Во второй половине дня — то самое известное небольшое недоразумение. Весь утренний час шел сильный дождь, но во второй половине дня небо прояснилось. Маме было совсем нехорошо, у нее был кашель. — После чая я пошла с фрейлейн В. гулять в сад, а затем я пошла гулять одна в большом саду; было прекрасно, после дождя зелень выглядела такой посвежевшей; меня охватили различные мысли, здесь никто не гулял один; я зашла в дом поздно, управилась со всеми делами и уснула.
26-е, Понедельник
Погода была очень хорошей. В первой половине дня я закончила фалбалу [оборку] на своем лиловом платье и написала письмо Клементине, которое забрал с собой в Гапсаль один заезжий капитан, бывший здесь. Во второй половине дня у меня сильно разболелись зубы, я прилегла, боль не отпускала весь день. Вечером мама работала в саду.
27-е, Вторник
Моя зубная боль утихла, всю первую половину дня я помогала Фанни гладить воротнички. — После полудня мама распоряжалась насчет посевов [семян]. — После чая я прочитала прекрасную проповедь Гана
[Правая страница] о четвертой заповеди; она меня очень тронула. Намерение вскоре поехать в Ревель, чтобы принять Святое Причастие, очень оживилось во мне; я почувствовала к этому сердечную тягу, но все же мне вовсе не хотелось бы быть там на Иванов день и оказаться в суете [в праздничной толпе]. — На душе у меня скверно; порой свет и его суета имеют для меня прелесть — я начинаю очень стремиться к мирским вещам — тогда мое сердце становится таким пустым, мертвым и невосприимчивым к божественному; с этим состоянием обычно связана некая леность, недовольство собой и своим окружением. Такие времена у меня бывают часто, в моей жизни тогда все мертво, я желаю того и этого, строю планы, но будущее всегда кажется мне темным и мрачным. — И когда в такие моменты Дух пробуждает меня и ставит перед моей душой то истинное, что необходимо. — ах, тогда я осознаю ничтожность земной жизни, и я не могу иначе, как просить Господа, чтобы Он сжалился надо мной: не дай мне погибнуть и даруй мне больше серьезности. — После ужина я долго гуляла с фрейлейн Видеман. Мама провела вечернюю молитву. Почти всю вторую половину дня шел дождь.
28-е, Среда
Воздух был очень прекрасным, и к полудню совершенно прояснилось, моя зубная боль немного утихла, и сразу после кофе я села вышивать имена [вензеля] на рубашках. — Во второй половине дня я долго гуляла в большом саду; мама прилегла. — В саду я много думала о том, как бы хорошо я поговорила с Ганом [автором проповедей], в чем Господь да поможет мне. — Затем повторяла географию. — После чая мы пошли в часовню, это была приятная прогулка. — Там мама молилась на коленях. Мама пошла в пасторат, со слезами уйдя от нас, мы вернулись с Карлбломами, которые вышли нам навстречу.
Мама вышла еще на минутку в малый сад и еще немного пошила платье — вскоре после ужина мы пошли спать.
Здесь мы наконец-то узнаем полное имя загадочной «мадемуазель В.», а также погружаемся в очень личные, духовные переживания Софи. Текст становится глубоко интроспективным: она размышляет о тщетности светской жизни, борется с «мирскими желаниями» и готовится к Святому Причастию.
29-е, Четверг
Погода была довольно хорошей, и мама с папой поехали в Гапсаль к Гунниусу уладить различные дела; после того как я всё прибрала, я собралась с духом и пела больше часа. — После застолья они все приехали, и мы пошли гулять в сад, затем я села за работу; пришли дорогие сестры, которые рассказывали о том, как идет подготовка к предполагаемому визиту, который намереваются нанести нам Ребиндеры. — После чая мы пошли гулять, папа немного проводил нас. — Паулина У[нгерн] вышла нам навстречу, мы проводили ее до пастората. Много говорили о малоинтересном. — Мама и фрейлейн В. вышли нам навстречу у ворот, мы немного погуляли в малом саду. — Вечером мама и Луиза говорили о самочувствии Петра Анд[реевича?], из-за чего они очень беспокоятся. Меня это тоже очень пугает, особенно то, что он один едет за границу. —
30-е, Пятница
Погода менялась очень часто. — После кофе, после того как каждый приступил к своим домашним делам, я села в спальне и читала на диване, затем я горячо помолилась и села к Фанни за работу. — После застолья Хелена, фрейлейн В. и я пошли на прогулку, погода стала довольно хорошей, я вернулась. Я села у окна, так как немного штормило; этот ветер мне очень нравится. После чая пошли гулять до пастората и задержались там на полчасика и хотели затем вернуться. Карлб[ломы] проводили нас, небо заволокло облаками, и мы повернули назад; после того как облака рассеялись, мы снова отправились в путь, а тем временем стало довольно поздно. —
31-е, Суббота
В первой половине дня вышивала имена [монограммы]. — Весь день шел дождь. — После застолья сестры поехали в часовню. — Мы не пошли, так как было очень облачно. Вечером сажали [растения] в саду. — Мама приняла ванну. — Поздно легли спать. —
Мы переходим из мая в июнь. На этих страницах Софи описывает свои повседневные хлопоты, вышивание монограмм («имен»), недомогание, чтение проповедей о богаче и Лазаре, а также музицирование — в частности, исполнение популярного в те времена «Вальса Кометы».
Все комментарии к статье
1. Гапсаль (Hapsal) ныне город Хаапсалу (Эстония), в XIX веке популярный курорт.
2. Пашлеп (Paschlep) — мыза Паслепа (Paslepa) в Эстляндской губернии (недалеко от Хаапсалу), имение семьи Кнорринг с 1786 по 1882 гг, в т.ч. в личном владении Софии Курзель, автора дневника, с 1867 по 1882 г. Господский дом имения сохранился в перестроенном виде, ныне используется как отель.
3. Папа – Якоб фон Кнорринг (1789-1862 Пашлеп), участник наполеоновских войн, с 1821 года на гражданской службе в Эстляндии (Действительный статский советник). Кнорринги – дворянский род балтийских немцев, известен с XVI века. Портреты 2 генералов из династии Кнорринг находятся в портретной галерее 1812 года в Зимнем дворце в Санкт-Петербурге.
4. Мама – София, урожденная Северин (1800 СПб – 1876 Пашлеп), дочь Генриха Северина, петербургского предпринимателя, банкира, директора Российско-Американской компании, и Луизы, урожденной Бахерахт, представительнице другой династии петербургских купцов и банкиров.
5. Сестры – Хелене (1822 Ревель – 1900 Ревель) и Луиза (1825 Ревель – 1906 Гапсаль). В 1841 году им было 18 и 15 лет.
6. Сondolations visite — автор использует французское выражение (визит соболезнования), что было очень типично для языка дворянства того времени.
7. Похороны – речь идет о смерти четвертой, самой младшей сестры Катарины (1837 Ревель – 1840 Пашлеп), которая умерла в декабре 1840 года.
8. Люкгольм (Lückholm) — ныне Сааре, поместье недалеко от Гапсаля и Пашлепа. В описываемое время принадлежало династии фон Розен.
9. Натали – вероятно, Натали фон Розен, младшая дочь владельца имения, сестра писателя Егора Розена, автора либретто к русской национальной опере «Жизнь за царя»
10. Отто фон Курсель ( — 1885), владелец имения Синалепп (ныне на территории Хаапсалу). Сын полковника Стародубовского кирасирского полка Отто Курселя. Отставной майор. Курзель (von Kursell) — древний дворянский род прибалтийских немцев. К нему, в частности, принадлежал дв. брат жениха Александр Курзель, впоследствии ком. Л.-Гв. Уланского полка, сыгравший значительную роль в жизни поэта А. Фета.
11. «г-н фон Курзель просил у папы моей руки»: Описан типичный способ сватовства в дворянских семьях XIX века: решающий шаг совершается не перед девушкой, а перед её отцом. Жених идёт «просить руки» лично и официально.
12. Отсутствие прямого разговора с девушкой — девушка узнаёт о предложении уже после того, как оно сделано родителям. Это норма эпохи. Либеральные веяния эпохи: девушка может иметь мнение – принимать ли предложение или нет.
13. вверила все это дело верному Господу — этот фрагмент ярко показывает протестантское (лютеранское) мировоззрение Софи: все сложные жизненные решения она осмысляет через призму Божьего промысла и молитвы.
14. Кедик — мыза недалеко от Гапсаля (Хаапсалу). Принадлежала брату отца, Понтусу фон Кноррингу. Там жила в это время их мать, бабушка Софи по отцу.
15. Бетти К. — Элизабет (Бетти) фон Курзель, сестра несостоявшегося жениха. Визит сестры в качестве «свахи» или переговорщика, когда прямое обращение жениха было отвергнуто, — очень характерная деталь дворянского этикета того времени.
16. Нойенгоф (Neuenhof) — поместье на въезде в Гапсаль, совр. эст. название — Ууэмыйза (ныне пригород Хаапсалу). В описываемое время принадлежало династии фон Гернет.
1. Унгерны, точнее Унгерн-Штернберги — разветвленный род, известный в Прибалтике с XIII века. Софи неоднократно упоминает представителей этой династии как своих соседей и подруг. Местные Унгерн-Штернберги принадлежали к потомкам Рейнхольда Унгерн-Штернберга из имения Линден (эст. Унгру), который заслужил благоволение царя Петра I тем, что подписал капитуляцию Эстляндии в 1710 году от имени рыцарства. Его внук Людвиг У.-Ш. знаменит тем, что расставлял ложные маяки на острове Даго, чтобы заманить проходящие корабли на мель и захватить груз. Дело вызвало международный скандал, и подпортило репутацию царя Александра I, так что тому пришлось сослать грабителя в Сибирь, и основать маячный департамент при морском министерстве, руководитель которого находился не в Петербурге, а в Ревеле. Потомки Кристиана Ренатуса У.-Ш., брата предприимчивого морского грабителя, владели имением Линден (в честь них до сих пор называется Унгру) до земельной реформы 1919 года, и еще десятком других мыз, в т.ч. имением Биркас (Пюркси) рядом с Гапсалем. Среди них было много достойных людей — офицеров и дипломатов, даже предпринимателей, но в популярной истории знаменит лишь один — Роман Федорович У. Ш., руководитель анти-большевистского движения в Монголии.
1. Паулина Унгерн (1816 Пюркси – 1895 Пюркси) — младшая дочь Карла Унгерн-Штернберга, владельца соседнего поместья Биркас (совр. эст. Пюркси), бывшего владельца мызы Пашлеп. Беглое упоминание по имени говорит о близких связях между соседями-помещиками. Ее мать – дочь фон Розена, владельца мызы Люкгольм. Господский дом мызы Биркас (Пюркси). Ныне используется для нужд местной гимназии.
Часовня (Kapelle) — семейная усыпальница, где недавно была похоронена её сестра.
2. Фрейлейн М. В. – гувернантка сестер Кнорринг. О ней см. ниже.
3. Бабушка – Хелене Кнорринг, урожденная Лантингхаузен, в первом браке Каульбарс (1761 Ревель – 1843 Кедик).
4. Свадьба наследника престола: Речь идет о свадьбе цесаревича Александра Николаевича (будущего императора Александра II) и принцессы Марии Гессенской (Марии Александровны), которая состоялась в апреле 1841 года.
5. Пасторат – мыза приходского пастора, находилась в деревне Хосбю на полпути между мызами Кноррингов Пашлеп и Кедик. Там же расположена церковь св. Екатерины (приход Нукё) и кладбище.
6. Карлбломы – династия эстляндских пасторов. Здесь речь идет об Агнес Карлблом, урожденной Унгерн-Штернберг, жене пастора Йоханнеса Карлблома, который в 1816 -1861 гг. служил пастором прихода Святой Екатерины в Ноароотси. Паулина Унгерн приходилась ей сестрой. Судя по тексту далее, Софи часто бывала у них в гостях в пасторате. Карлбломы и Кнорринги дружили семьями.
7. Нукё (Nuckö): Некогда остров, ныне полуостров Ноароотси к северу от Хаапсалу. В то время он был населен преимущественно балтийскими шведами и немцами, поэтому Софи отмечает, что проповедь была именно немецкая (deutsche Predigt), а не шведская или эстонская.
8. Круммахер: Фридрих Вильгельм Круммахер — очень популярный в XIX веке реформатский проповедник. Его изданные проповеди часто читались в благочестивых протестантских семьях по утрам или воскресеньям вместо посещения церкви.
9. 20 градусов: В Российской империи и Прибалтике в то время использовали шкалу Реомюра. 20°R равняется 25°C — действительно очень теплый, по-настоящему летний день для мая в Эстонии.
10. Кноблоки — династия роевельских врачей. В 1841 году Готлиб Кноблок (1789 — 1862) владел имением Эхмес. Но речь идет, видимо, о посещении Кноблоков в Гапсале. Город был популярным местом летнего отдыха, куда съезжались дворяне со всей Эстляндии. До сих пор на берегу залива стоит курзал, куда приходили провести время. Ср. Поэму Hapsals Casino (1824)
11. Папильотки и мел на зеркалах: Автор застала хозяйку во время генеральной уборки или ремонта. Зеркала и окна часто натирали мелом с водой, а затем стирали сухой тряпкой до блеска — это был классический способ мытья стекол в XIX веке. Папильотки (бумажные или тканевые трубочки для завивки волос) означают, что мадам была застигнута в домашнем неглиже.
12. Евгения У[нгерн] – старшая дочь Адольфа Унгерн-Штернберга, офицера Гродненских гусар. По матери Екатерине Пищевич приходилась родственницей генералу Шевичу и шефу жандармов Бенкендорфу, а также – дальней родственницей Наталье Николаевне Пушкиной. С 1844 года замужем за бароном Оттокаром Лоудоном, мать художницы Элли фон Лоудон, работы которой имеются в т.ч. в Государственном Эрмитаже. Родственные и свойственные связи Евгении Унгерн являются яркой иллюстрацией к строке А. Блока «Дворяне – все родня друг другу»
13. Прибыв в Нойенгоф, мы были приняты очень приветливо — осада продолжается. Дочь хозяина имения Нойенгоф Юлия Гернет была замужем за Августом фон Курзелем, братом жениха.
14. Генеральша Штакельберг — вероятно, вдова генерала Штрандмана, урожденная Шарлотта Штакельберг (1767-1842), мать генерала от кавалерии Карла Штрандмана, которого Софи встречала позднее в Петербурге.
Штакельберги – разветвленный дворянский и графский род, известный в Прибалтике с XVI века. К XIX веку они разделились как минимум на 23 ветви. Здесь Штакельберги – потомки шведского генерала Карла Адама фон Штакельберга (1669-1749), перешедшего на службу к Петру I в 1723 году. По предположению С. Гаврилова, именно А. Штакельберг как руководитель «голштинской партии» при русском дворе организовал переворот в пользу царицы Елизаветы Петровны. (см. “Остзейские немцы в Петербурге. Россия между Шлезвигом и Гольштейном”). Его правнук Петер Штакельберг (1762-1826), брат строгой генеральши, основал ветвь династии помещиков, которые владели имением Ризенберг (Рийзипере), а также Путкас на острове Дагё (Хийумаа), Сутлема и др. По воспоминаниям кн. П. Вяземского, посетившего Ризенберг 1826 году, «представился нам на дороге замок довольно красивой наружности… хозяин замка, 70-летний старик, барон Стакельберг, завидел нас и велев расспросить у нас раза три про наши имена, пригласил к себе и напоил хорошим кофеем. Мыза его Riesenberg: дом обширен и хорошо построен, меблирован все собственными людьми и стоит 28 тысяч, а по оценке нашей – тысяч около ста. У него жена и много детей, но все в разброде.», т.е. разъехались.Сыновья Константин и Эдуард пошли в л.-гв. Гродненский гусарский полк: «2-м эскадроном, в который я был зачислен, командовал… Эдуард Штакельберг, при котором я был уже штабс-ротмистром и вскоре сам получил эскадрон…. 6-м эскадроном командовал сначала Адеркас, потом Константин Штакельберг (вскоре он женился на дочери негоцианта Крамера, и я был у него шафером).» (Лермонтов в Л.-гв. Гродненском гусарском полку: Арнольди) Софи, вероятно, упоминает именно одного из них, тогда еще в чине поручика.
16. Гунниус (Hunnius): Речь идет о Карле Абрахаме Гунниусе (1797–1851), знаменитом враче, который в 1825 году открыл в Гапсале первую грязелечебницу. Гапсаль (Хаапсалу) именно благодаря ему стал императорским курортом. Карл Гунниус был женат на Александре Унгерн-Штернберг, сестре упомянутых выше Агнес Карлблом и Паулины, а также Адольфа Унгерн-Штернберга.
17. Русская церковь: какая именно имелась в виду православная церковь в Хаапсалу (вероятно, временная или домовая, так как каменный храм Марии Магдалины построят чуть позже). Тот факт, что остзейская немка Евгения фон Унгерн принимает там причастие, — интересный межконфессиональный нюанс.Ее мать, Екатерина Пищевич, была православной. По законам империи, ребенок, родившийся в браке, где хотя бы один из родителей исповедовал православие, должен был также креститься в православие.
18. Прием в Нойенгофе хотя Софи отказала, семья несостоявшегося жениха пытается устроить их встречу. На этой странице они как раз сталкиваются на светском приеме в имении Нойенхоф. Дочь хозяина имения Иоганна фон Гернета. Юлия (1819-1886) с 1837 года была замужем за Августом Курселем, братом жениха. Ее сестра Хедвиг фон Гернет (1821 1884) пытается сгладить остроту ситуации.
19. Встреча с К…: Драматичная сцена! Отвергнутый жених (Отто фон Курзель) демонстративно игнорирует Софи при встрече в Нойенгофе, не здороваясь с ней, из-за чего она чувствует себя неловко (fatal в немецком языке того времени означало не «смертельно», а «мучительно/крайне неприятно»).
20. Переправились на гапсальской лодке – кратчайший путь к имению был прямо из Гапсаля через залив на лодке.
21. Французские заимствования: Текст пестрит францизмами, типичными для дворянства. Софи пишет «soupirten» (от фр. souper — ужинать), «decotenancirte» (от фр. décontenancer — смущать, приводить в замешательство), «conversation» (беседа) вместо немецких эквивалентов.
22. Троица (Pfingsten): Важный церковный и светский праздник. Девушки спешно шьют новые платья (подрубают подолы — die Säume), чтобы успеть нарядиться к Троице.
23. Тетя Минна и Петр Анд[реевич] Северин — петербургские родственники Софи, сестра и брат матери
24. Госпожа Макдональд — вероятно, одна из дочерей маршала Франции Этьена-Жака-Жозефа-Александра Макдональда. Довольно показательный штрих о широте связей родителей Софи.
25. Кнорринги из Вейсенфельда — представители другой ветви Кноррингов, которые владели соседним имением Вайссенфельд (Кильтси): Густав фон Кнорринг, его жена Екатерина, урожденная Рюдингер, и его сестры. Стихотворение, очевидно написанное Екатериной Рюдингер, сатирически раскрывающее нравы гапсальских курортников, см. ниже.
26. Смена настроения Курзеля: Если на прошлой странице отвергнутый жених Курзель игнорировал Софи, то здесь, в день её именин, он «очень дружелюбен» и сам подходит к ней, чтобы завязать «долгую беседу». 15 мая — Именины (Namenstag): Это очень важная деталь! 15 мая праздновался день Святой Софии. То, что гости приезжают поздравлять её с именинами. Отношения в высшем свете продолжают развиваться!
27. «Proklamirt wird» (Оглашение помолвки): Мадемуазель В. сплетничает с Софи, предсказывая, что после отказа Софи отвергнутый Курзель на этой же неделе огласит свою помолвку с другой девушкой (в лютеранской традиции — Proklamation, публичное оглашение имен жениха и невесты в церкви за несколько недель до венчания).
28. Луна светила так романтично и пели соловьи, и на сердце у меня была какая-то грусть… — Кажется, Софи поддалась очарованию Курзеля и соловьиному пению.
29. Дюкеры — соседи-помещики из имения Хардо, жили в Гапсале, Адольф Дюкер (1804-1842) и его жена Паулина, урожденная Фитингоф. Возможно, что его брат Роберт, отец адмирала Рихарда Дюкера
30. Испепеляющий взгляд: Софи пишет, что некая дама Штакельберг, «mich durch ihren blicken zu boden drücken wollte» («хотела пригвоздить/вдавить меня в землю своим взглядом»). Софи потребовалось всё её мужество, чтобы спокойно продолжать разливать чай. Вероятно, та самая генеральша, которая не одобряла отказ Софи выгодному жениху.
31. Любовная линия и светское давление: На этой странице раскрывается драма автора дневника: отвергнутый Курзель снова ищет встречи. За чайным столом девушка испытывает сильное эмоциональное давление, но во время прогулки Курсель ведет себя вежливо и провожает её до лодочной переправы.
32. Вайсенфельд и Линден: Вайсенфельд и Линден (расположены рядом, вдоль дороги от с Гапсаля к морю. Прогулка по дороге на Линден была классическим светским променадом того времени.
33. Дрожки (Dorschka): В оригинале Софи использует германизированное русское слово «Dorschka» вместо немецких экипажей, что часто встречалось в речи балтийских немцев, впитавших элементы русской культуры.
34. Хозяйка дома (Die Knorring) или кто-то из сестер ее мужа, которые как незамужние, жили в семье брата, попросили Софи стать хозяйкой за чайным столом (разливать чай было почетной обязанностью для молодых незамужних барышень). Явная попытка заставить Софи общаться с Курзелем.
35. Переправа была очень приятной, соловьи пели великолепно – Софи явно в приподнятом настроении после прогулки с Курзелем.
36. Проповедь Губера: Софи упоминает чтение проповедей Виктора Эме Губера (Victor Aimé Huber) — известного в XIX веке немецкого публициста и литературоведа, чьи труды, в том числе христианского содержания, активно читались в консервативных дворянских кругах.
37. Прислуги не было дома: Запись за вторник ярко показывает реалии жизни на мызе. Если дворовые/слуги отлучались (вероятно, на церковный праздник или работы), благородным барышням приходилось «самим обо всем заботиться» — что, судя по тону Софи, воспринималось без трагедии, но нарушало привычный распорядок.
38. К Штакельбергам на чай, они все были на удивление дружелюбны: на этот раз Штакельберги (те самые, где генеральша испепеляла Софи взглядом) оказались «на удивление дружелюбными». Родственники Отто фон Курзеля делают все возможное, чтобы расположить Софи к Курзелю. Зачем, однако, мать Софи возила дочь к ним, непонятно..
39. здоровье Петра Анд(реевича) — Софи несколько раз упоминает своего дядю, который жил тогда в Гамбурге, где, очевидно, лечился. По некоторым фразам можно судить, что она испытывала к нему симпатию больше, чем к другим родственникам.
40. Возвращение музыки: Упоминание того, что мама села за рояль и аккомпанировала «впервые после этой трагической зимы», снова отсылает нас к самому началу дневника — к недавней смерти любимой сестры Софи. Пение и разучивание романсов становится символом постепенного возвращения семьи к жизни после траура.
41. Фалбала (Falbala): Модный термин того времени. Это широкая оборка или волан, которым украшали подолы женских платьев.
42. Четвертая заповедь лютеранского катехизиса (в православии — пятая): «Почитай отца твоего и мать твою». Чтение этой проповеди, судя по всему, вызвало у Софи внутренний конфликт
43. Иванов день в Ревеле: Софи пишет, что хочет поехать в Ревель (Таллин) причаститься, но боится оказаться там на Johannis (Иванов день, 24 июня по григорианскому календарю). Иванов день был одним из самых шумных и масштабных праздников в Эстляндии с ярмарками, гуляниями и кострами, что абсолютно не соответствовало ее благочестивому настрою.
44. Духовный кризис: Запись от 27-28 мая — классический пример протестантской (пиетистской) рефлексии. Софи испытывает чувство вины за то, что ей нравятся «мирские вещи» (балы, красивые платья, светские беседы), и описывает состояние духовной пустоты и апатии. Это очень искренний и глубокий пассаж, показывающий ее внутреннюю борьбу.
45. Раскрытие тайны «фрейлейн В.»: На этой странице Софи впервые пишет фамилию своей компаньонки целиком: фрейлейн Видеман (Wiedeman). Вероятно, это Amalie Christine Charlotte Wiedemann (1800 — ?), сестра известного лингвиста Фердинанда Видемана (1805, Гапсаль — 1887, Санкт-Петербург) —. академика Санкт-Петербургской академии наук, основоположника финноугроведения в России. Иногда Софи упоминает ее по имени Амалия в дневнике. Возможно, Амалия Видеман была гувернанткой сестер Софи.
46. Вышивание имен на рубашках: Фраза «die Namen zu Hemden» означает вышивание инициалов или вензелей на нательном белье. В XIX веке белье отдавалось в стирку большими партиями (часто прачкам вне дома), поэтому маркировка каждой рубашки инициалами владельца была обязательной рутинной работой для дам и прислуги.
47. Пела больше часа – Софи почти профессионально занимается пением. См. специально об этом в следующих главах.
48. Ребиндеры (Rehbinder): Знаменитый прибалтийский графский и дворянский род. В данном случае речь, видимо, идет о родственниках Софи по линии матери. Ее двоюродная сестра София Велио, известная по юношеским стихам А. Пушкина (см. блог), была замужем за генералом Алексеем Ребиндером. К этому времени, однако, Софья Ребиндер-Велио скончалась. Кто из Ребиндеров собирался навестить Кноррингов, не вполне ясно.
Национальный архив Эстонии (EAA). Ф. 1334. Оп. 1. Д. 78. EAA.1334.1.78 Tagebuch der Sophie von Knorring. [Дневник Софии фон Кнорринг. Том II] (1841–1842 гг.).
Продолжение следует…
Дневник становится все более подробным, описывая повседневную жизнь, поездки, погоду и домашние занятия балтийского дворянства. Календарь на этой странице полностью выравнивается: если 3 мая была суббота (как на предыдущей странице), то здесь идут записи с воскресенья 4 мая по пятницу 9 мая.