Погоня за титулом, младенец из Москвы и австрийские архивы
Исчезновение поручика Людвига фон Штральборна в Москве решило проблему с долгами для него самого, но оставило его жену Прасковью перед лицом кредиторов и без средств к существованию. Все попытки получить деньги с проданного имения, как мы помним, с треском провалились.
Но Прасковья Ивановна не была бы героиней нашей саги, если бы легко сдавалась. Если от сбежавшего мужа нельзя получить деньги, решила она, нужно получить от него хотя бы титул.
Тем более, что под рукой у неё находился идеальный исполнитель для подобных задач — отставной канцелярский служитель Александр Николаевич Юнич. Этот гений кляуз, уже успевший проявить себя в деле об опеке, взялся за дело с присущим ему размахом.
В 1849 году Прасковья подала прошение о причислении к дворянскому роду фон Штральборнов себя и троих своих сыновей от Людвига — Федора, Константина и Льва. Примечательно, что младшая дочь Елизавета в этом прошении вообще не фигурировала (возможно, дворянство для девицы считалось делом второстепенным, но в дальнейшем судьба Елизаветы окажется тесно и весьма скандально связана с самим Юничем).
В деле о дворянстве Прасковья собрала выписки из метрических книг о браке с Людвигом и рождении сыновей. Во всех случаях восприемником (крестным) числился родной брат сбежавшего мужа — Александр Карлович Штральборн. Тот самый Александр, который благополучно женился на родной сестре Прасковьи (Ирине Трегубовой), ушел в отставку и тихо служил становым приставом, предпочитая не отсвечивать в скандалах родственников.
Однако Правительствующий Сенат, изучив метрики, затребовал послужной список самого Людвига. У Прасковьи его ожидаемо не оказалось, и в титуле ей было отказано. Не сдаваясь (судя по всему, прошения составлял виртуозный Юнич), она добилась предоставления нужных бумаг из военного департамента.
Короткий формуляр подтвердил: что корнет Киевского гусарского полка Людвиг Штральборн в 1829 году был произведён в корнеты из юнкеров и уволен от службы по домашним обстоятельствам в 1832 году с присвоением звания поручика. Также появились небольшие подробности о происхождении Штральборна: он был из эстляндских дворян и впервые поступил на службу в 1822 году. Изучив этот документ, Владимирское дворянское собрание всё же смилостивилось и постановило сыновей Прасковьи во 2-ю часть родословной книги.
Любопытно, что в этом деле уже нет ни слова о дорогом частном пансионе, в который Прасковья так рвалась отправить сыновей ранее. Упоминается лишь, что мальчики поступили в казенное учебное заведение.
Венецианский след и австрийский архив
Пока Юнич выбивал дворянство для сыновей Прасковьи, на горизонте замаячил титул куда более громкий. У Прасковьи был зять, муж её дочери от первого брака Марии Лялиной (той самой, что пыталась сбежать от отчима-гусара, но была поймана на дороге). Зятя звали Александр Дерионзини, и в некоторых документах его супругу официально именовали графиней.
В те же самые годы, когда Юнич строчил прошения во Владимирское собрание, некий Alexander Rionzini подал официальный запрос в австрийские архивы о подтверждении своего графского титула. Дело объёмом около пятидесяти страниц, найденное по наводке историка Сергея Гаврилова, до сих пор хранится в Австрийском государственном архиве.
Учитывая маниакальную любовь Юнича к составлению тяжб и прошений во всевозможные инстанции, можно смело подозревать, что без его деятельного участия в поиске «венецианских корней» здесь не обошлось. Но история итальянского графа и его скелетов в шкафу — это сюжет для будущих серий. А пока вернемся к нашему канцеляристу.
От матери — к дочери
К началу 1850-х годов диспозиция в семействе Штральборнов радикально поменялась. Дело «По рапорту гражданского губернатора об отставном канцелярском служителе Александре Юниче» (РГИА. 1286/13/947) читается как страница из Салтыкова-Щедрина.
Оказалось, что неутомимый Юнич теперь живет уже не с Прасковьей, а… с её незамужней дочерью от Людвига — девицей Елизаветой фон Штральборн. Той самой, для которой мать даже не стала просить дворянский титул.
Весь Гаврилов Посад стонал от кляуз Юнича и умолял выселить его куда угодно. Губернатор подал доклад в петербург, но по таинственным обстоятельствам выселение Юнича, назначенное в 1853 году было приостановлено.
…Действительно проживает в Гавриловом Посаде с девицей Елизаветой фон Штральборн и младенцем, привезённым ими из Москвы. Получает содержание за частные занятия тяжбенными делами у некоторых дворян, такие как сочинения кому бы то ни было всяких жалоб, почему большая часть жителей Посада и желают удаления Юнича.
Но уже в 1854 году появилось новое обращение к начальнику Владимирской губернии. На него последовал ответ гражданского губернатора, что, по донесению уездного предводителя дворянства:
Признавая Юнича человеком вредным как для семейства Штральборн, так и для спокойствия других лиц, напрасно вовлекаемых им к различным жалобам, к нарушению общественного спокойствия и к судебным тяжбам… имею честь испрашивать разрешения удалить Юнича в другой город под надзором полиции
«Юнич по-прежнему занимается сочинением прошений и хождением по делам, зачастую кляузным, с единственною целью добыть себе средства к существованию, и своими лживыми советами вовлекает многих в производство напрасных судебных дел. Поэтому удаление Юнича из нынешнего места жительства будет полезно для спокойствия тамошних жителей.»
Губернатор согласился с выдворением Юнича, заметив, что удаление канцеляриста будет «полезно для спокойствия тамошних жителей» (о том, будет ли это полезно для жителей нового места, в документе тактично умалчивалось). В итоге было вынесено феноменальное решение: позволить Юничу самому выбрать город для ссылки, убраться туда подобру-поздорову и прекратить множить судебные тяжбы среди местного населения.
Судьба Юнича, Прасковьи и Елизаветы.
Загадка таинственного младенца, которого Юнич и Елизавета привезли из Москвы, кроется в Яндекс-архивах.
Фамилия Юнич, крайне редкая. Изучая исповедные ведомости 1-й Московской гимназии за 1867 год, я наткнулась на квартиранта, 14-летнего гимназиста Николая Александровича Юнича. Если отсчитать 14 лет назад, мы получим ровно 1853 год — год, когда младенец появился в Гавриловом Посаде. Любопытно, что в ведомостях того же прихода за соседние годы этот же мальчик записан то без фамилии вообще, то просто как Николай Александров.
Рискну предположить, что это и был незаконнорожденный сын Юнича (Александра Николаевича) и девицы Елизаветы фон Штральборн. Из-за невозможности официально признать ребенка, мальчик жил под формальной фамилией, образованной от имени восприемника-отца.
Почему же великий комбинатор не женился на Елизавете? На Прасковье он не мог жениться, потому что та оставалась формально замужней за пропавшим Людвигом, но Елизавета была свободна. Ответ оказался банальным: в архивах неоднократно встречается упоминание «жены отставного канцелярского служащего Натальи Хрисанфовой Юнич». Наш герой был давно женат.
Он пережил их всех. Прасковья при наличии шестерых детей, провела остаток жизни в богадельне и умерла в 1868 году. Елизавета скончалась от чахотки в 1875 году в доме священника, в возрасте 42 лет, так и оставшись незамужней девицей фон Штральборн. А Юнич продолжал участвовать в судебных тяжбах. В 1867 году он фигурирует в деле о «несвоевременном предоставлении сведений Симбирской опекой», а в 1876 году престарелый сутяжник еще раз попадается числится в метрических книгах Москвы как крестный отец очередного незаконнорожденного младенца — Александра.
Свою страсть к сутяжничеству он пронес через всю жизнь, оставив после себя сотни исписанных мелким почерком листов и несколько блестящих архивных дел.
Нас еще ждет возвращение к двум сестрам — дочерям Петра Лялина, удивительное расследование произхождения графа Дерионзини и детективные истории связанные с членами его семьи.
← Читать Главу III | Продолжение следует…
